Когда ночь сменяет день. Книга 1

Глава 14

Забравшись в «Феррари», он по своему обыкновению врубил музыку на полную громкость, но я её сразу выключила. Он скосил на меня удивлённый взгляд.

— Почему Арент не прикончит тебя, как того татуированного волкодава в ночном клубе? — без церемоний спросила я.

— Может, потому что я — не тот татуированный волкодав из ночного клуба.

— И в чём разница?

— Полагаю, вопрос — риторичекий.

— Почему он не обратит тебя в пыль?

Доминик состроил снисходительную гримасу.

— Потому что не может. По той же причине, по какой я не могу обратить в пыль его.

— Хочешь сказать, убить вас действительно невозможно?

— Общая кровь, моя дорогая, — проигнорировал мой вопрос Доминик. — Во мне, как и в нём, течёт кровь первого из бессмертных. Она переходит к обращаемому с кровью обращающего как часть ритуала с целью избежать взаимного уничтожения бессмертных бессмертными. Kак видишь, предосторожность не была излишней.

— Как часть ритуала, — повторила я. — Значит, не кровь вампира делает ему подобным?

— Нет. Это лишь что-то вроде посвящения.

— А моя кровь, что влилась в твои вены? Она тоже тебя во что-то "посвящает"? Кроме того, что я не могу поднять на тебя руку.

Доминик глумливо рассмеялся, в желтоватых глазах мелькнула издёвка.

— Не будь я защищён таким образом, трудно даже вообразить, какой опасности бы подвергался, находясь с тобой рядом!

Я лишь жёлчно усмехнулась.

— Влившись в мои вены, твоя кровь установила между нами нерушимую связь, — небрежно продолжил Доминик. — Я чувствую твоё присутствие, где бы ты ни была, и в любой момент могу оказаться там же, где и ты. Разумеется, пока мы оба находимся на ночной стороне суток.

— Теперь точно можно сказать, что на меня снизошло благословение. Но вернёмся к посвящениям. Ливия ведь не знает, кто ты?

— Как ты догадалась?

— Никогда не думал обратить её?

— Теперь это уже не имеет значения, не так ли?

— Я видела вас вместе, — упрямо возразила я. — Конечно, ты не испытываешь к ней сердечной привязанности — на подобное ты явно не был способен и будучи человеком — но она в любом случае вызывает у тебя более положительные эмоции, чем я. Меня ведь ты ненавидишь.

Доминик дал волю смеху и, вытирая несуществующую слезинку, издевательски ласковым голосом проговорил:

— Успокойся, душа моя. Арента я ненавижу ещё больше.

Я скрипнула зубами и прошипела:

— Вечность со мной действительно покажется тебе вечностью. Кузен.

— Обо мне не беспокойся. Главное, чтобы это показалось вечностью Аренту. Кстати, ты вроде бы тоже ненавидела его ещё совсем недавно. Что вдруг заставило тебя так к нему перемениться?

— Знакомство с тобой.

— Не стоит преувеличивать мои скромные заслуги, chérie. Об Аренте ты не знаешь очень многого.

— Зато более чем достаточно знаю о тебе, — отрезала я.

— Боюсь, что и в этом ты ошибаешься. Достичь искусства Арента мне никогда не удавалось.

— Какого ещё искусства?

— Приносить смерть. Или думаешь, он проводил вечность в созерцании античных статуй и средневековых гравюр? Арент уничтожал смертных тысячами, купался в их крови, доводил до сумасшествия, пока они не начинали молить о смерти небо и преисподнюю. Он истреблял целые кланы с улыбкой греческого божества и жестокостью восточного демона. Сеять безумие было его любимым развлечением. И правда, разве не забавно видеть, как родители становятся палачами собственных отпрысков и кровные родичи прибивают головы друг друга к воротам своих замков? Но ты бледна, мой ангел. Я сказал больше, чем ты хотела услышать?

Откуда-то появилась вызывающая мурашки уверенность, что всё это правда. Но я только хмыкнула:

— Будто ты в это время занимался разведением герани.

— Разумеется, нет. Но с Арентом трудно сравниться. Мне всегда не доставало его фантазии.

— Ты себя недооцениваешь. Одно то, что ты делаешь со мной, ради того чтобы досадить ему, запросто обеспечит тебе недостающие очки.

— Грязная дорога тоже хороша, если она ведёт к цели, — невозмутимо отозвался Доминик.

— А что, если после моего обращения ты встретишь смертную, которую захочешь обратить, а сделать это уже не сможешь? Это не приходило тебе в голову?

— Мне бы никогда не пришло в голову обратить какую бы то ни было смертную. Идея с твоим обращением тоже не приводит меня в восторг, но чего не сделаешь ради мести!

— Подожди, пока тебе стукнет столько же, сколько Аренту, — буркнула я.

— Уже стукнуло.

— Как?.. — опешила я. — Ты… Ты… родился не в 17 столетии?..

— С чего вдруг?

— Книги, мебель…

Доминик расхохотался.