Когда ночь сменяет день. Книга 1

Глава 32

Я никак не могла собраться с мыслями и всю дорогу к Винсенту испытывала смутное желание, чтобы он ещё не вернулся. Но Винсент уже ждал меня за накрытым столом. Стараясь вести себя естественно, я шутливо выразила удивление по поводу праздничного ужина. Винсент возразил, что удивляться стоило бы отсутствию такового.

— Должен же я подтвердить, что всё, сказанное мной утром, не было следствием шока при виде твоей истерзанной ладони, — рассмеявшись, он взял меня за руки, и тут же обеспокоенно нахмурился. — Ты вся дрожишь, что-то случилось?

Ненавидя себя за то, что разговор с Домиником привёл меня в такое волнение, я сделала глубокий вдох.

— Я уволилась с работы.

— Правда? Это повод для праздника на всю неделю, потом можно придумать что-нибудь ещё.

Выдавив улыбку, я прижалась к его груди. Взгляд Доминика преследовал меня, точно навязчивое видение. Ужин превратился для меня в пытку. Винсент был совершенно счастлив, и, глядя в его светящиеся нежностью глаза, я изо всех сил пыталась отбросить мысли о Доминике. Но это не удавалось… Позволив Доминику напиться моей крови, я впустила его в моё сознание. Именно этим объяснялось неясное чувство страха, которое я испытывала перед ним в последнее время. Я не знала, насколько сильной была власть, которую так легкомысленно позволила ему обрести, не знала, когда и как он собирался ею воспользоваться. Но в том, что это рано или поздно произойдёт, теперь, вспоминая его взгляд, нисколько не сомневалась.

И ещё меня настораживало поведение Арента, который тихо плёл свои невидимые сети. Прекрасно зная, на что я обрекаю себя, добровольно отдавая Доминику кровь, он и не подумал вмешаться. Моё сближение с Винсентом его вроде бы тоже не волновало. Но я не могла отделаться от чувства, что всё происходившее каким-то образом входило в его планы.

Кольцо вокруг меня сужалось, мне нужны были ответы. И только одно существо могло их дать — Толлак. Он был более опасен, чем Арент и Доминик вместе взятые. Но никакой риск уже не казался мне чрезмерным.

На следующий день, проводив Винсента на работу, я с усердием, граничившим с одержимостью, начала подготовку к предприятию, которое могло оказаться последним в моей жизни. Я собиралась отправиться в дом с камином, из которого в прошлый раз выбралась только благодаря вмешательству Арента, тот самый дом в Норвегии, где, по словам Толлака, я была желанной гостьей. Немного потрудившись над картой, я вспомнила и название места, которое он тогда упомянул — Орнес. Это была деревушка населением в три с половиной тысячи человек километрах в пятидесяти от Осло. Дальнейшие поиски несколько осложнялись тем, что я никогда не видела дом Толлака снаружи. Но, судя по внутреннему интерьеру, дом был старинным, и, скорее всего, располагался особняком. Покопавшись в интернете, я нашла с десяток домов, соответствовавших этим параметрами, и из прилагавшейся информации о владельцах выяснила, что один из самых старых домов Орнеса числился за неким Т. Ниельсеном. Почему-то я была уверена, Т. Ниельсен и есть Толлак. Мне повезло, его номер даже значился в телефонном справочнике. Я тут же набрала указанный номер. Но ни на этот звонок, ни на повторные, как я и ожидала, никто не отозвался.

В тот же вечер я заказала билет до Осло на пятницу. В аэропорту с непроизносимым названием самолёт приземлялся в пятнадцать двадцать. На автобусе до Орнеса ехать чуть больше часа, то есть времени найти дом Толлака до заката оставалось достаточно. Обратный билет я заказала на утро субботы, стараясь не думать о том, что поездка могла запросто оказаться путешествием в один конец. Теперь нужно было позаботиться о том, чтобы ни Арент, ни Доминик мне не помешали. Я вспомнила ярость Доминика, когда он не почувствовал моего присутствия на земле собора. Освящённая земля скроет меня от его и Арента глаз и послужит защитой от Толлака.

В четверг утром я приготовила склянку, подаренную сестрой Франческой, и отправилась в собор, по дороге наполнив склянку землёй из цветочной клумбы. В соборе было тихо и немноголюдно. Возле статуи, так поразившей меня в прошлый раз, одетый в чёрное служитель разговаривал с какой-то старушкой. У него я спросила, где найти отца Энтони. Священник указал на решётчатую дверь справа от алтарной части храма, сообщив, что преподобный отец, вероятно, готовится к вечерней службе в крипте. По неровным ступеням я спустилась в помещение с низким потолком. В глубине его виднелся алтарь с золотым распятием, перед алтарём — скамьи для прихожан. Помещение было мрачным, и тусклое мерцание свечей на алтаре только усиливало это впечатление. Пройдя вдоль скамей, я обнаружила нишу, совершенно незаметную от входа. В ней перед статуей Девы Марии молился отец Энтони. Не желая мешать, я попятилась к ближайшей скамье, но преподобный отец уже увидел меня и поднялся с колен.

— Простите, — пробормотала я. — Возможно, вы меня не помните…

— Странная девушка с большими глазами, пришедшая за помощью, но отказавшаяся её принять, — улыбнулся он. — Я надеялся, что наша встреча не была последней.

— В этот раз я действительно пришла за помощью, и просьба моя довольно необычна, — я вытащила из сумки склянку. — Вы можете освятить эту землю?

Отец Энтони устремил на склянку помрачневший взгляд, потом посмотрел на меня, будто хотел заглянуть в душу.

— Значит, освящённая земля всё же служит от них защитой.

Я едва не уронила склянку. На лице преподобного отца отразилась печаль.

— Бедное дитя, — прошептал он. — Я так надеялся, что ошибся.