Когда он узнает

Глава 1

Ненавижу Волконского!

Его высокомерие, его власть, его равнодушные глаза. Я готова пойти на многое, лишь бы стереть надменную ухмылку с его лица.

Я давно научилась жить на грани.

Днём — примерная студентка юрфака, в потёртых джинсах и с кодексом под мышкой.

Ночью — официантка в клубе «Эдем», где пахло дорогим парфюмом, горелым адреналином и чьими-то несбыточными мечтами.

«Эдем» стал моим личным адом. Я вкалывала там до утра, чтобы оплатить комнату в «элитной» общаге», где даже туалетный ёршик стоил дороже моих еженедельных чаевых. Иногда мне казалось, что я снимаю не убогие десять квадратов в «престижном» клоповнике с видом на помойку, а оплачиваю пентхаус в центре столицы.

А знаете, что самое любопытное?

При всей этой двойственности моей жизни была одна постоянная величина.

Один человек, который умудрялся одинаково сильно бесить меня и сводить с ума от желания придушить его в объятиях.

Тот самый Андрей Волконский!

Старший брат моей лучшей подруги!

Мажор до мозга костей.

Ходячее воплощение всего, что раздражает меня — бедную студентку, вынужденную по ночам разносить коктейли подпитым придуркам.

Я ненавидела его.

И одновременно — отчаянно любила.

Так сильно, что бесила этим саму себя.

Он родился с золотой ложкой во рту и снисходительной усмешкой на губах. Я же держалась из последних сил, цепляясь за бесплатное обучение и ночные смены.

Он носил красивые костюмы, водил дорогие машины, имел девушек модельной внешности, сменявшихся по графику.

Я же носила поднос, натирала мозоли на ногах, отмахивалась от наглых рук клиентов, которые, кажется, считали меня приложением к их вечеринкам.

И всё шло своим чередом… пока он однажды, в разгар ночи, не появился в «Эдеме». Когда клуб пульсировал в ритме бешеной музыки, а мои ноги гудели от усталости.

Он пришёл туда, куда в принципе до этого не совал свой «богатенький» нос.

Его тёмный пиджак выделялся среди пёстрой толпы, как чёрная дыра, притягивающая взгляды.

Конечно же, он был не один.

Он стоял возле барной стойки в обнимку с какой-то крашеной куклой, которая цеплялась за него, как банный лист.

Как назло, я уставилась на них, мысленно выхватывая и запоминая каждую деталь.

Платье девицы едва прикрывало грудь и бёдра. Боевая раскраска на лице говорила о её намерениях красноречивее любых слов.

Ночка им предстояла жаркая.

В какой-то момент Андрей наклонился к девице и нарочито медленно, словно хотел растянуть удовольствие, провёл пальцами по её щеке. На его лице играла почти нежная полуулыбка.

Обращённая к другой!

Он собирался… да, именно это.

Поцеловать её.

Прямо здесь!

На моих глазах!

Грязная, липкая ревность вспыхнула внутри меня, обжигая и разъедая кислотой. Она была такой сильной, такой неожиданной, что я буквально физически ощутила, как теряю контроль над собственным телом.

Ноги сами понесли меня к ним. Поднос дёрнулся… и стеклянный бокал полетел вниз.

Янтарный коктейль шикарно размазался по белоснежной футболке Волконского.

Звон разбитого бокала смешался с возмущённым женским визгом:

— Какого чёрта?!

Видимо, нечто похожее промелькнуло в голове Волконского, потому что его довольный и предвкушающий взгляд сменился неприкрытой яростью и досадой.

Волконский нарочито медленно выпрямился.

Он стоял весь из себя такой высокий, опасный. У нормальных людей при виде него сработал бы инстинкт самосохранения, но у меня он, видимо, отсутствовал. Его снисходительное высокомерие бесило меня.

В таком состоянии, знаете ли, не до страха.

Мои поджилки отказывались трястись.

— Анютка… — протянул он, глядя на меня с тем самым надменным прищуром.

Говорю же — первостатейный гад!

— Волконский, — ехидно процедила сквозь зубы. — Прошу прощения за твою футболку. Я споткнулась. Бывает.

Спутница рядом с ним возмущённо пискнула. Видимо, всё ещё пребывая в шоке от прерванного поцелуя, она явно ждала, что он сейчас разнесёт меня в пух и прах.

Андрей решил её не подводить.

Его губы медленно изогнулись в зловещей усмешке.

— Споткнулась, Кравцова? — чуть ли не оттолкнув от себя подружку, он сделал шаг ко мне, отчего я невольно отступила. — Или это была спланированная диверсия?

Я приподняла подбородок.

— Ты затылком где-то приложился? С чего бы мне умышленно вредить тебе, Волконский? У меня и без того забот по горло. В отличие от некоторых, мне приходится зарабатывать на жизнь, а не прожигать её.