Когда он женат

Глава 1. Хищник из вип-зоны

Клуб дышал. Он пульсировал где-то под ребрами, отдаваясь глухим басом в позвоночнике, заставляя воздух вибрировать. Дым искусственного тумана стелился по полу, облизывая щиколотки танцующих, смешиваясь с запахом дорогого парфюма, разгоряченных тел и сладкого алкоголя. Музыка была не просто звуком — она была сердцебиением этого места, и мое сердце против воли подстраивалось под его ритм.

— Лия, расслабься! — голос Киры прорвался сквозь шум, резкий и уверенный. Она, как всегда, была в своей стихии: идеальный макияж, блеск в глазах, бокал с чем-то игристым в тонких пальцах. На её фоне я чувствовала себя неуклюжим воробьем, залетевшим в клетку с экзотическими птицами. — Мужики многие козлы, а твой особенно. Ну бросил, найдешь другого, даже лучше. Какая причина была на этот раз?

Я поморщилась, ковыряя трубочкой лёд в стакане. Вспоминать это было унизительно.

— Снова то же самое… — голос прозвучал глухо, почти заглушенный очередным басовым ударом. — Не дала.

Кира закатила глаза так выразительно, что это было видно даже в полумраке.

— Лиа, а когда ты вообще собираешься трахнуться с кем-то? Тебе двадцать, а ты как монашка. Зачахнешь же.

Я сжалась. Почему-то каждый такой разговор заставлял меня чувствовать себя не просто неопытной, а какой-то… неправильной. Будто я единственная, кто всё ещё носит в груди глупую надежду на искренность, пока мир вокруг помешан на физиологии.

— Кир, ну… я не лягу с первым встречным.

— Наоборот, — она тряхнула головой, и её длинные серьги сверкнули, — лучше с первым встречным! Или, знаешь что? Лучше найди папика! Вот это будет идеально. Трахнешься, а тебе ещё и подарочки дарить будут, не то что эти нищеброды институтские.

Я подавилась воздухом. Слово резануло слух, как пощёчина.

— Папика? — переспросила я, чувствуя, как брови ползут вверх. — Я что, шлюха, по-твоему?

— Лиа, да пол-Москвы девок мечтают о папике! — отмахнулась она так, будто я сморозила глупость. — Это самые удобные отношения: секс, подарки и не надо носки стирать. Идеально!

— А как же чувства? — мой вопрос прозвучал до тошноты наивно даже для меня самой.

Кира расхохоталась, но в смехе её не было злобы, только искреннее изумление перед моей дремучестью.

— Лиа, ты что, уже в двадцать лет хочешь стирать трусы и памперсы менять?

Я замялась, чувствуя, как к щекам приливает краска. Перед глазами на секунду мелькнула картинка: я, уставшая, с младенцем на руках и горой немытой посуды в раковине. Сердце сжалось от тоски и протеста.

— Ну нет… вроде рано…

— Ну вот и ответ! — Кира торжествующе подняла бокал. — На время найди себе папика. Женатого, опытного, который будет трахать тебя до скрученных простыней и возить на море. А когда закончишь универ — бросишь его, как отработанный материал.

В её голосе это звучало так просто. Как инструкция по сборке мебели из ИКЕИ. Но где-то внутри меня, под слоем глупых романтических бредней, жил страх. Страх не перед мужчиной, а перед самой собой.

— Кир, а если влюблюсь? — прошептала я.

— Не влюбляйся, — отрезала она, как хирург. — Держи в голове, что это только секс и подарочки. Наберешься опыта, поймешь, какой мужик нужен. А это — так, считай, временный вариант. Учебный тренажер.

Она говорила с таким знанием дела, что я невольно спросила:

— Ты сама-то согласилась бы на папика? Сейчас?

— У меня был, — она пожала плечами, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то далекое, теплое. — Помнишь, рассказывала про Ишхана? Мужик тридцать пять лет, трахал — мммм… — она мечтательно закатила глаза, и внутри меня что-то предательски дрогнуло. Чистое любопытство. — Ходила довольная. Но уезжает на ПМЖ в Питер. Не вариант уже видеться.

— Кир… но это как будто я шлюхой буду, — повторила я, цепляясь за последний аргумент, как за спасательный круг.

— Не шлюхой, а девочкой папика, — назидательно произнесла она, разделяя слова, как учительница. — Это разное.

— Да по сути-то одно и то же.

— Нет! Шлюхи — временные, на раз. А девочка папика — на год, почти постоянная, только без совместного сожительства. Все выгоды, никакой бытовухи. Идеально, говорю же!

Я замолчала, переваривая. В её вселенной всё было логично, разложено по полочкам. А в моей — сплошной хаос из непонятных желаний и страхов.

— Ну не знаю… надо подумать.

— А чего думать? Столько плюсов от таких отношений: подарки, деньги, секс. Что надо-то?

— Душу и чувства, — тихо сказала я, и это прозвучало как признание в смертном грехе.

— Пф, перестань, — фыркнула она. — Найдешь позже, когда надумаешь семью завести. А пока — расслабляйся и получай удовольствие. Кстати, на тебя уже минут пятнадцать смотрит вон тот мужчина.

Мир вокруг на секунду замер. Исчезла музыка, исчезла Кира, исчез дым. Остался только вектор — её палец, указывающий куда-то влево, в сторону полумрака ВИП-зоны, где свет был мягче, а воздух — плотнее от чужого богатства и власти. Я медленно, словно преодолевая сопротивление воды, повернула голову. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле быстрой, испуганной птицей.

Он сидел один, в самом центре дивана, раскинув руки на спинку. Хищник на своей территории. Лет тридцати, может, чуть больше. Даже в приглушенном свете были видны мощные плечи, распирающие дорогую светло-серую рубашку. Верхние две пуговицы расстегнуты, и в треугольнике обнаженной кожи угадывалась твердая, рельефная грудь. Рубашка обтягивала бицепсы при каждом, даже самом незначительном движении. В его руке лениво покоился тяжелый стакан с виски, янтарная жидкость ловила блики светомузыки. Но страшнее всего были глаза. Светлые, голубые — я поняла это даже на расстоянии — они смотрели прямо на меня. Пристально, изучающе. Без тени улыбки или смущения. Так смотрят на картину, которую собираются купить. Или на добычу.

Он медленно, почти незаметно, приподнял бокал, салютуя мне. Жест был плавным, полным ленивой, неоспоримой уверенности. Я сглотнула. Губы пересохли, а к щекам прилил жар. Краска залила шею, уши, кончики пальцев. Я почувствовала себя абсолютно голой под этим взглядом.