Когда она рискнула

Глава 3

Тамила

Открываю глаза и морщусь, чувствуя неприятное жжение в левой коленке. Откидываю одеяло и смотрю на покраснение. Нога немного припухла, но ничего особо страшного, эластичный бинт и штаны, чтобы не пугать Марту.

Кривлюсь, но встаю, дохожу до полки, где лежит бинт, и аккуратно наматываю его вокруг ноги. Затягиваю бантик и натягиваю самые тонкие штаны, из возможных, потому что париться совсем не хочется, а пугать Марту и подавно.

Кстати о пугании подруги. Она знает о моей травме, как и все, но она, как и все, думает и знает, что я в полном порядке, потому что я так всем сообщаю. Нет, не подумайте, я не геройствую, со слезами на глазах, я просто не хочу расстраивать своих родных. К тому же большинство времени я и правда чувствую себя полноценно, хотя и приходится отказываться от моего любимого спорта — бега. Раньше мы с братом вдвоем каждое утро выходили на улицу и бежали по несколько километров, сейчас же никто даже не заикается об этом.

Итак, немного обо мне и моей болезни. Если обобщенно, то на моем левом колене развился остеоартрит, если чуть точнее, то дегенеративно-дистрофическое заболевание сустава, а если очень уж детально, то хондральный дефект. Понимаю, что не все здесь врачи, включая меня, поэтому поясню. Это научное название патологии, связанной с повреждением суставного хряща, представляющая собой нарушение его целостности и структуры.

Раньше я была очень близка к тому, чтобы стать профессиональным бегуном, но этому не было суждено случиться, потому что в семнадцать я повредила колено, попав под колеса какого-то гребанного самокатчика. Никакого героизма, только море ненависти к самой себе и самокатчику.

Я тогда даже боли особо не чувствовала, только гнев, потому что знаете почему? У него хватило наглости заявить, что это моя вина! Представляете?! Я бежала по тротуару, вернее даже рядом с ним: по траве, потому что так суставы разрушаются куда меньше, но, тем не менее, это не уберегло меня. Он наехал сзади, секунда, и поперек моей ноги лежит эта тяжеленная бандура.

Потом я проходила лечение: сначала физиотерапию и всякие там противовоспалительные мази, а потом перенесла две операции, потому что иначе ходить я вообще не могла и одну, кстати, буквально полгода назад (неудачно упала уже без посторонней помощи на гололёде).

Так, за один день, за одно утро, моя карьера, которую я строила с десяти лет, канула в лету. Больно? Да. Обидно? Очень. Но такова жизнь, нет худа без добра, я смогла познакомиться со Стасом, пока проходила осмотр в больнице нового дома.

Смотрю на свое отражение в зеркале и улыбаюсь.

Возможно, оно и к лучшему. Сейчас я отказалась от бега, а в старости, если бы продолжила бегать, могла бы отказаться от прогулок, потому что генетика у меня была не самая лучшая.

Когда я выхожу из комнаты, Марта уже сидит за столом и смотрит в окно, где солнце только-только появляется над горизонтом. Она сидит, сомкнув руки на согнутых в коленях ногах и поджав губы.

О нееет. Она не уже сидит, а ещё.

Закусываю щеку и сажусь рядом. Теперь мы молчим вдвоем, и её тоска уже вроде как и не ее теперь, а наша.

Почему она грустит, или о чем так задумалась, смысла спрашивать нет, потому что причину я знаю: мой брат. Веник понравился ей в их первую встречу, но, в отличие от подруги, он это чувство не разделяет. Сколько бы я не пыталась ему намекнуть на это, расспросить, что он о ней думает, его ответом стабильно была фраза: «Она была бы отличной младшей сестрой.». Плачем мы каждый раз вместе и как в первый раз.

— Я ведь говорила, что он придурок? — Марта кивает и улыбается. — Дурочка моя, — обнимаю ее и укладываю ее голову на свое плечо, поглаживая по волосам. — Сама недавно говорила, что дороже сна ничего нет. Стоит ли им жертвовать ради него.

— Ты же жертвуешь им ради Стаса. — Она фыркает, а я улыбаюсь. — Выбирать не приходится.

— Именно из-за этого он мне и не нравится. Почему он не дает тебе выбор?

— Возможно потому что я просто не хочу выбирать? Гораздо проще, когда тебя направляют.

— Но ты ведь ненавидишь, когда тебе указывают? — Я молчу, потому что не знаю, что ей ответить. Мы обе знаем, что она права. С появлением Стаса я совсем перестала гореть риском, перестала идти против того, что не нравится, я… просто потакаю. И ненавижу себя за это, но менять что бы то ни было я не хочу, потому что… не хочу. Очень глупо, но это правда. Как говорится: было бы желание.

— Так, ну все. Ты ела?

— Да какое там. — Подруга качает головой, а я встаю с дивана и иду к холодильнику.

— А ну уйди оттуда! — Я вздрагиваю и оборачиваюсь на Марту.

— А что такого?

— Знаю я твое «такое». — Она показывает пальцами кавычки и отодвигает меня в сторону. — И спалишь все, ии в холодильнике ничего не оставишь.

— Не так уж все плохо. — На самом деле все и правда так. Может не прям так, конечно, но, тем не менее, за еду всегда отвечала Марта. Я способна приготовить минимум, нужный для выживания, да и путешествия сыграли свою роль, приучив готовить даже на походной плите, используя всего одну тарелку, но готовку я никогда не любила, а отсутствие опыта равно «как выглядит сотейник?».

— Не будем рисковать.

— Да пожалуйста. — Фыркаю, а сама встаю рядом, стягивая со стола нарезанные для яичницы помидоры.

Из колонок негромко играет музыка, так что я качаю бедрами в такт и отстукиваю пальцем по столешнице.

— Сегодня у нас много дел. Нужно собрать вещи, отнести половину в автодом. Еще нужно хоть немного прибраться в нем, — перечисляю, загибая пальцы.

— А парни ко скольки должны придти?

— У них там свои какие-то планы. — Пожимаю плечами, припоминая, что брат говорил о какой-то встрече с девушкой, но Марте об этом не говорю. — Вроде ближе к десяти хотели заскочить, сумки отнести. — Марта кивает и разбивает яйца, накрывая их крышкой, а я завариваю кофе. Уж в чем, в чем, а в этом я лучшая.