Когда она рискнула

Глава 17. День 18

Си

Ночные посиделки сказываются на моем физическом и моральном состояниях под утро, и если первое ощущается, что называется, «у разбитого корыта», то второе вызывает улыбку все еще припухшими губами, мурашками промеж лопаток и… учащенным сердцебиением. Как ни странно.

Бросаю взгляд в сторону все еще задёрнутой шторы кровати Милы и снова улыбаюсь, вновь копаюсь в воспоминаниях и убеждаюсь в том, что она согласилась на «курортный роман», правда, словно привязанное одно к другому, за приятными мыслями тянутся и не самые жизнеутверждающие слова-ответы Милы на мой вопрос, который я задал вообще не пойми зачем.

«…боюсь разочаровать людей, боюсь быть бесполезной и виновной, боюсь быть той, кто всё рушит», — задумчиво почесываю макушку Подорожника, который уже успел выпросить у меня с утра свою порцию завтрака.

Значит ли это, что все те ссоры, что она сейчас проживает, все эти нервозные взгляды, все это… реакция на сбывающиеся страхи?

Снова поднимаю взгляд на штору, которая сначала качается из стороны в сторону, а после и вовсе распахивается. Вижу Милу, и губы невольно растягиваются в улыбке, пугая этим меня самого, но привычный взъерошенный внешний вид и растерянный взгляд младшей сестры лучшего друга кажется таким комфортным, что я даже не пытаюсь сдерживаться, лишь добавляю своему лицу каплю насмешливости, ну не сразу же с порога ей мою действительно радостную мордаху видеть?

— Доброе утро, — шепчу я, а потом добавляю одними губами, замечая её взгляд на себе, — мой партнер, — она хмурится и задергивает шторку, правда ненадолго, спустя всего десять секунд или около того она просовывает средний палец под шторкой, машет им из стороны в сторону и вновь полностью скрывается за занавеской.

Кипиш начинается только через полчаса, с пробуждением Марты и одновременно с этим Стаса. Оживают не только наши два автодома, но и как будто все вокруг, вот уже и за окном люди ходят, и солнце вроде даже светит ярче, и птицы поют громче.

Утро проходит бодро и вечно в движении, пожалуй, присаживаюсь я за это время лишь пару раз: во время завтрака, до тех пор пока истошные вопли Подорожника не уговаривают меня выпустить его на улицу, и во время сборов, пока я дожидался свободного туалета, дабы переодеться.

Проверив все окна на наличие москитных сеток, мы все же решаем наконец взять котенка с собой на пляж, посчитав, что витамин «D» будет полезен и ему в том числе, так что, подхватив его подмышку, нестройной компанией идем на привычное место на пляже.

Подорожник тут же проявляет интерес к воде (видать, не в курсе, что коты не любят влагу), поэтому приходится караулить его, сидя рядом на берегу, и пока тот прыгает от волн, я строю черепаху из песка, ко мне подбегают дети, так что приходится отдать им места своего владения, и песочную фигуру заканчивают без меня.

Когда коту наконец надоедает играть с водой и песком, я мою ему лапы и доношу до покрывала, где остаюсь и сам. Смотрю на Веника, но тот, кажется, увлечен разговором, так что я отклоняюсь назад и накрываю ладонь Милы своей, она косится на меня, но ничего не предпринимает, только садится так, чтобы наверняка закрыть собой место соприкосновения. С усмешкой смотрю на нее, а потом начинаю выводить на ее руке узоры, чем вызываю у нее легкие мурашки по спине.

— Кто плавать? — Марта поднимается с покрывала и разминает спину, смотрит на одного, на другого и в самом конце на Милу, разглядывает долго и внимательно, но опять-таки игнорирует и, дождавшись положительного ответа от половины из нас, уходит под громкий смех.

Остаемся сидеть я, Мила, Равиль и Стас. Переглядываемся, но продолжаем молчать, даже тогда, когда ощущаем явственный дискомфорт от повисшей тишины. Мила предлагает сыграть в карты, и ее поддерживают, но как-то лениво, тем не менее, мне приходится выпустить её ладонь из своей, поэтому объектом моего внимания становится Подорожник, развалившийся на покрывале в лучах солнца.

Через еще полчаса, когда Мила в очередной раз проигрывает, я сгребаю ее в охапку и «в качестве наказания» закидываю в воду на достаточной глубине, где она не смогла бы удариться никаким местом. Она визжит и поднимает уйму брызг, затем выныривает и усердно пытается совершить свою мстя, утянув под воду меня, но, поняв, что это невозможно чисто физически, Мила окатывает меня волной брызг и, не переставая смеяться, плывет в сторону берега, правда, выходить не торопится, плавает еще какое-то время, потом вновь дурачится со мной, и только спустя еще около часа, когда в достаточно теплой воде все же начинают стучать зубы, мы выходим из моря, стряхивая друг на друга капли с рук.

Обсыхаем на солнце, пиная друг в друга песок, не сильно, так, чтобы облепило только ноги до колен, а обматерив друг друга и довольные результатом, смываем песок и садимся обратно на покрывало. В этот раз Подорожник выказывает недовольство к влаге и мокрому хозяину вкупе и остается лежать в своей корзинке, спрятав морду за лапой.

Делаю его фотографию, а сам думаю, что вот еще чуть-чуть, и я буду тем самым хозяином питомца, у которого вся галерея в фотографиях домашнего любимца. Перспектива, я считаю, так себе, но деваться некуда, запечатлеть все же охото.

Свободное место рядом с нами занимает молодая компания, примерно нашего возраста, один идет с колонкой наперевес, что-то яростно выговаривая девчонке, шагающей рядом, но та лишь смеётся, подпевая песне.

«ТЫ СУМАСШЕДШАЯ — MAESTRO KUTZ, MOREBEZDNA»