Когда она рискнула

Глава 25. День 29 и 30...!

Си

— Отвыкла я, однако, от кинотеатров, — говорит Мила, беря меня под локоть и откусывая сливочный пломбир, пока мы исследуем улицы Омска. Кстати, город на удивление красивый, ни разу не бывал в его центре, только по окраинам.

— Что, Стас тебя не водил? — говорю немного насмешливо, но чувствую какой-то неприятный укол, эмоцию, проскользнувшую в голосе, названия которой я знать не знаю.

— Ну, не то чтобы не водил, редко, конечно, — и зачем я только эту тему поднял? — Но отвыкла я именно от всей городской суеты. Понимаешь? Не хватило мне моря, не хватило солнца, не хочу снова в бетонный город. Особенно как наш. Он, конечно, красивый и всё такое, но… однотипный какой-то. Словно у архитекторов не хватило фантазии, — она вздыхает, а я оглядываю дома, вдоль которых мы идём, ещё раз и откусываю свой шоколадный пломбир.

В этом городе и правда есть какая-то нотка истории, он действительно отличается от Саяногорска атмосферой. И хотя я, будучи любителем быстрой жизни мегаполисов, уже привык к нашему спокойному темпу жизни там, куда сейчас возвращаемся, даже этот город мне ближе к сердцу.

— Смотри, там Свято-Успенский кафедральный собор! — Она указывает пальцем в сторону большого жёлтого купола, отливающего на солнце золотом, и ещё нескольких поменьше, бирюзовых. — Я читала про него в статьях про город. По фотографиям он очень красивый. Давай зайдём?

— В церковь? — Мои брови летят вверх, на моей памяти она никогда не была ярой христианкой, посещающей храмы, соборы и тому подобное. Да про Бога-то последний раз вспоминала, когда зачёты и экзамены сдавала в конце учебного года. Но тогда про него все вспоминают, и неверующие в том числе.

— Да, — она кивает и больше не ждёт моего ответа, который и раньше ни на что бы не повлиял.

Территория у собора действительно большая и красивая, ещё и смотровая площадка, выходящая место смешения вод Иртыша и Оби, честно говоря, я так и не разобрался, кто в кого впадает и как вообще это место называть правильно, но Мила, прослышав про это, решила, что туда нам тоже сходить нужно просто обязательно. При этом непременно нужно будет дойти до Тарских ворот, зайти в Воскресенский собор (и чего её так на всё святое потянуло?) и прогуляться по Выставочному скверу, кстати, о последнем я не имею ни малейшего представления, со словом «выставка» у меня ассоциируются либо поделки детей, либо собаки и всё в таком роде.

Подходя к первому собору, задумываюсь про то, что я очень удачно надел сегодня штаны, Мила же в свою очередь сегодня в длинной чёрной юбке в цветочек, белом топике и джинсовке, тоже весьма кстати. При входе она повязывает себе на голову платочек, протянутый свечницей. Народу немного, и собор нас встречает приятной прохладой и лёгким запахом плавящегося воска.

Пока я покупаю свечи, Мила уходит, теряясь между иконами, а я остаюсь стоять неподалёку от входа, осматриваясь. Идеально белые стены, иконы в золотых рамах и тихое церковное пение создают какое-то ощущение внутренней лёгкости, и все мысли быстро покидают мою голову.

Пока не возвращается Мила.

Она заставляет меня подумать о ней самой, о нас двоих, о том, почему мы и здесь и почему именно здесь. Она заставляет меня и думать, и отдыхать в этих мыслях, так что дальше мы вдвоём подходим к практически каждой иконе и ставим свечи.

Когда выходим на улицу, она становится привычной собой: неправильной, шебутной и немного резкой, но именно такую её я и знаю, именно такую я её и… Полюбил?

Поднимаю голову и смотрю на накупольный крест, словно ожидая ответа от него. И он сверкает, быстро, почти неуловимо, и я улыбаюсь, то ли ответу, то ли осознанию, что до меня снизошёл солнечный удар.

Возвращаемся в квартиру только к шести вечера, ни Веника, ни Марты нет, зато Подорожник радостно вылетает из спальни и тут же начинает тереться мордочкой о наши ноги.

Прохожу и насыпаю ему корм, а сам мою руки и заглядываю в холодильник. Хот-доги хот-догами, а есть всё-таки хочется. Мила же меняет свой образ на спальный, быстро целует меня в щёку и уходит вздремнуть перед дорогой.

Сооружаю себе привычный в последнее время поздний обед или ранний ужин, как вам угодно, из лапши быстрого приготовления и листаю ленту новостей, периодически лайкая посты, пока не вижу один, заставляющий захотеть тоже сделать публикацию.

«Соль на губах, а любовь — в сердце» — гласит подпись к фотографии, на которой два силуэта — мужской и женский, стоят на фоне моря, обнимаясь.

Захожу в галерею и ищу фотографию, сделанную за уличным столиком в Штормовом. Приближаю фотографию и рассматриваю лицо Милы. Нет, ну правда, словно позировала, даже специально так не у каждого так получится. Хотя чего от неё ждать? Всего. Именно, что всего.

Чувствую, как губы растягиваются в улыбке, и быстро избавляюсь от неё, но от мыслей о ней избавиться не получается.

Господи, похоже, у меня крыша поехала…!

Когда возвращаются Марта и Веник, а это происходит только в девятом часу, я всё ещё сижу на кухне с недоеденной и остывшей лапшой, так что с их появлением я уговариваю взять себя в руки, разогреваю лапшу и быстро доедаю её, покидая комнату и ложась на диван, где прошлой ночью спали я и Веник.

— Она спит? — шепчет Веник, подходя ко мне и кивая в сторону закрытой двери, на что я отвечаю таким же кивком. — Давно?