Когда она улыбнулась

Глава 12. День 14

ЕЛЕНА

Больше в тот вечер мы не разговариваем, зато с утра я врываюсь в его комнату и бесцеремонно бужу его, раздергивая шторы.

— Подъем. У нас сегодня много дел.

— У тебя. Имей совесть, дай поспать в выходной.

— Давай, вставай.

— Лена, отстань.

— Виктор, не будь лежебокой. Вставай, — я подхожу к нему и начинаю толкать из стороны в сторону, однако, поняв, что это совсем не помогает, перехожу в наступление щекоткой.

Виктор начинает извиваться, кутаясь в одеяло плотнее, а после, как огромный червь, ползет по кровати в противоположную от меня сторону.

Тогда я залезаю на постель и, оседлав парня со спины, продолжая щекотать. Создается ощущение, что я пришла на аттракцион быка, который всеми силами пытается сбросить тебя со спины.

— Лена! А ну слезь! Дай добросовестному гражданину, который вчера работал до полуночи, выспаться!

— А нефиг было сидеть, мог и отложить, — я не сдаюсь, пока меня все же не сбрасывают, подминая под себя и заворачивая в одеяло. Теперь уже я становлюсь тем, кого закутали словно ребёнка, что даже рукой не пошевелить. — Виктор...

— А? Полежи пока, а я схожу умоюсь.

— Виктор! Да размотай ты меня!

— Ага, а ещё что хочешь? Ты говори, пока я заказы принимаю.

Я предпринимаю несколько попыток принять более-менее сидячее положение, но Виктор, удерживающий меня рукой в лежачем положении, положив её на мое плечо, не дает этого сделать ни на миллиметр.

Побрыкавшись ещё немного, я все же смиряюсь, расслабляясь. Виктор, увидев это, самодовольно хмыкает и покидает комнату, закрывая за собой дверь.

Кровать оказывается удобной, собственно, как и моя, поэтому, немного полежав, веки начинают тяжелеть, заставляя закрыть глаза.

Тёплая ладонь лежит на моей шее, а куда-то в затылок веет теплом. Я подсознательно улыбаюсь и, немного поёрзав, прижимаюсь к чему-то теплому.

Не сразу до меня доходит, ох не сразу, а вот когда я наконец понимаю, что вообще-то лежу в кровати и рядом со мной лежит кто-то, то тут же подскакиваю, как ошпаренная. Хотя… Вернее сказать, я пытаюсь подскочить, но мне не удается: одеяло плотно удерживает меня со всех сторон, не давая пошевелить даже пальцем.

Открыв глаза, тут же спешно обвожу взглядом комнату и понимаю, что лежу в кровати Виктора, а рядом и сам он, не знаю, дремлет или смотрит на меня, потому что голову повернуть тоже не удается.

— Ви-и-и-икто-о-о-ор… — затягиваю я, пытаясь пихнуть его хоть чем-нибудь хоть куда-нибудь. Смущения отчего-то не наблюдается.

— Лена. Спи. Я умылся, ты умылась. Хорошо лежим, помолчи, а? Не, вы слышали?! «Хорошо лежим». Нет, лежим мы и правда хорошо, но, тем не менее, во-первых: нам пора вставать, иначе, не ровен час, мы опоздаем. Во-вторых: как бы удобно мы ни лежали, но друг другу мы никто и, следовательно, не должны делить кровать. Я ведь права, да?..

Ладонь Виктора перемещается с моей шеи на плечо, придвигая ближе к себе. И не успеваю я возмутиться, как он продолжает свои манипуляции, утыкаясь носом мне в шею. По коже тут же пробегают мурашки.

— Виктор… А ну прекрати!

— Тебе удобно?

— Что? Н…

— Я знаю, что удобно, не вижу поводов для возмущения.

— Виктор, мы просто соседи, мы не должны.

— Я никому ничего не должен. К тому же, для твоего проекта это должно пойти на пользу, разве нет?

— Да, но…

— Лен, выходной, воскресенье, выдохни.

Аргументов больше не находится, а старые утрачивают актуальность. Он не пристает, просто лежит, а мне… Мне, на удивление, хорошо.

Через полчаса мне все же удается растолкать Виктора, и он с протяжным стоном и недовольной гримасой встает. На сборы уходит около часа, так что ровно в два часа мы стоим на пороге многоэтажки. Виктор с цветами в руках, и я с тортиком.

— Волнуешься?

— Нет, — Виктор и правда выглядит таким спокойным, словно готовился к этому всю жизнь.

— Запомнил? Мы познакомились на дне рождения Томы четыре месяца назад и…

— И потом встретились в столовой. Погуляли пару раз вместе с Томой и Лёхой, я пригласил тебя на свидание, ходили десять раз, а после начали встречаться. Я помню.

— Да… Ага… — кажется, я переживаю больше него.

Виктор опускает на меня насмешливый взгляд и, взяв за руку, заходит в подъезд первым, когда домофон пиликает, уведомляя о том, что дверь открыта. Консьерж недовольно провожает нас взглядом, но сейчас мне не до него.

В квартире на пороге нас уже встречает мама. Несмотря на всю свою собранность, она всегда была заядлой любительницей поболтать, поэтому, стоит нам перешагнуть порог, как она тут же налетает с вопросами по типу: «Как доехали? Пробки были? Не замёрзли?». Отвечаю в основном я, Виктор же, после того как помог мне раздеться, стал осматриваться. Когда мы заходим в ванную комнату, чтобы помыть руки, он отмечает, что в нашей квартире красивая отделка и выглядит она уютной.

— Спасибо, — я улыбаюсь, оглядывая такую знакомую и родную квартиру.

Стоит маме сказать заветную фразу «все за стол», как перед нами тут же вырастает, словно из-под земли, Аркаша. Он выглядит взбудораженным: взъерошенные волосы, будто он только проснулся, и бегающие из стороны в сторону глаза. Наверняка только что в одной из своих игр победил.

— Уже можно садиться? — на Виктора он не обращает ровным счётом никакого внимания.

— И тебе здравствуй, братец, — я усмехаюсь, садясь за стол и кивая Виктору, чтобы тот садился рядом.

— Да привет-привет, — отмахивается тот, садясь по правую руку от меня и с интересом глядя на противень с золотистой курицей.

Вскоре к нам присоединяется и отец. Он, как всегда молчаливый, быстрым взглядом окидывает кухню и, заметив Виктора, кивает ему.

Мне показалось, или он рад ему больше, чем мне?

С подозрением покосившись на отца, я отвлекаюсь на поставленную передо мной тарелку с румяной ножкой и такой же румяной картошкой в сыре.

— Какая вкуснятина, — стонет Аркаша и чуть слюнями не захлёбывается.