Когда оседает пепел

Глава 1, часть 1

Когда отчаяние достигает критической точки, ему на смену приходит безразличие. Хотя, может, просто начал действовать назначенный врачом антидепрессант. Вот бы и обезболивающее было столь же эффективным...

Я хмыкнула, наблюдая за кипящей вокруг жизнью. Август уже вступил в свои права, и горожане спешили насладиться последними теплыми – да что там, даже жаркими – деньками лета. Вот и этим вечером раскинувшийся перед больничным комплексом парк напоминал оживленный муравейник.

Я сидела на скамейке с тающим мороженым в руке, смотрела на проходящих мимо людей – смеющихся, болтающих, катящих перед собой коляски с детьми, строящих планы на будущее или обсуждающих прошедший день – и мне казалось, что нас разделяет невидимая стена. Там, по ту ее сторону, жизнь шла своим чередом, а здесь... здесь она застыла, точно вязкая смола из боли и безысходности, в которой я трепыхалась беспомощной букашкой.

Сторонним наблюдателем – вот кем я себя ощущала. Бродягой, подглядывающим за чужим счастьем в незашторенное окно.

Неужели и я когда-то была такой же счастливой и беззаботной? Молодой, полной сил и желаний, а главное – здоровой... А еще – любимой.

Снова стало невыносимо жалко себя и своей так по-дурацки прожитой жизни, и я торопливо куснула мороженое, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей. Выходит, мне еще не все равно, душа еще болит... как и все остальное в этом чертовом теле.

И, словно желая окончательно меня добить, капля подтаявшего мороженого скатилась по вафельному рожку и сочно шмякнулась на мои новенькие спортивные штаны.

– Вот зараза!

Порывшись в кармане, я выудила мятый носовой платок и принялась возить им по пятну, чем, конечно же, сделала только хуже. А когда, плюнув на это бесполезное занятие, подняла голову, увидела застывшую напротив меня собаку.

Собака была роскошная: крупная, но при этом изящно сложенная, с шелковистой черной шерстью, остроконечными, стоящими торчком ушами и длинной умной мордой. Но самой яркой деталью ее внешности были глаза цвета красного янтаря, взгляд которых поражал своей почти человеческой осмысленностью.

«Бельгийская овчарка», – неуверенно предположила я, боясь шевельнуться под этим пристальным взглядом. – «Где же хозяин?»

Не то, чтобы я боялась собак, но мне определенно было бы спокойнее, гуляй эта прекрасная зверюга на поводке. Ошейник-то у нее имелся... да какой необычный! Потрепанную полоску кожи украшали круглые, испещренные причудливыми символами бляхи из светлого металла, наводящего на мысли о серебре. А может, это оно и было; мало ли какие причуды у богачей.

Пес – а рассмотрев животное внимательнее, я решила, что оно все же мужского пола – нетерпеливо переступил лапами и облизнулся, глядя на останки мороженого в моей руке.

– Хочешь мороженое? – догадалась я. – А тебе можно?

Не хватало еще объясняться с его хозяином, наверняка кормившим своего питомца лучшими кормами премиум-класса. Ладно, если что, скажу, что он его у меня отнял.

Пес совсем по-человечески кивнул и сделал шаг вперед, когда я завороженно протянула ему размякший вафельный рожок. Аккуратно взял мороженое из моей руки, закинул в пасть и умял за считаные секунды, после чего издал полный сожаления вздох и с надеждой уставился на меня.

– Больше нет, извини, – сказала я так, словно он мог меня понять. Впрочем, пес, кажется, понял; еще раз облизнулся, блаженно прищурившись, и ткнулся влажным носом в мою ладонь, будто благодаря за угощение.

Робко, несмело, одними кончиками пальцев я коснулась густой шерсти на его загривке – и отдернула руку, услышав донесшийся с аллеи резкий окрик.

– Кан!

Пес повернул морду и вильнул пушистым хвостом, приветствуя решительно идущего к нам мужчину – высокого, худощавого, одетого, несмотря на жару, в элегантный светло-серый костюм.

– Вот ты где, – буркнул незнакомец, остановившись перед скамейкой. – Что ты здесь делаешь?

Вопрос был задан таким тоном, словно он всерьез рассчитывал получить ответ. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо мужчины, но в глаза мне внезапно ударило солнце, и все, что я смогла различить – это копна густых волос темно-медного цвета, золотящихся на свету.

А еще, судя по голосу, он был довольно молод.

– Чего это тебя понесло к людям? – продолжил мужчина, по-прежнему игнорируя меня.

Странный у него акцент. Едва уловимый, но отчетливый. Неужели иностранец? Что ж, туристов в нашем городе всегда хватало. Но туристов с собаками?..

Кан – необычная кличка, подумала я отстраненно – склонил голову набок и вывалил красный язык, всем своим существом излучая довольство и благодушие.

– Он попросил у меня мороженое, – зачем-то призналась я. – Наверное, ему жарко.

– Мороженое? – черт, да почему я никак не могу разглядеть его лицо? – Вот оно что. Купить вам другое?

– Что? А, нет, не стоит. Я была рада его угостить.

Мужчина кивнул и отвернулся, небрежно поманив пса рукой.

– Идем, Кан.

Пес послушно затрусил за хозяином, быстрым шагом двинувшимся к выходу из парка, и, глядя им вслед, я неожиданно для себя самой крикнула: