Когда отцветут одуванчики

Глава 11

Глава 11.

Зинаида сидела на подоконнике в библиотеке и вспоминала свои первые дни в пансионате.

Когда машина Хоупа, скрипя, подкатила к воротам пансиона, у Зины от восторга сдавило грудь. Старинное здание из красного кирпича, кое-где увитое плющом, монументально смотрелось на фоне красивейшего парка. Сочная зелень травы контрастировала с дорожками, разбегающимися в разные стороны. Несколько корпусов соединены в единое здание. Красивая тяжелая дверь, словно распахнула объятья испуганному ребенку.

По словам тети, пансион – это нечто среднее между монастырем и тюрьмой для таких невоспитанных девчонок, как Зина.

Если бы тетя Маргарет знала, насколько все изменилось за 60 лет! Именно столько лет назад она училась здесь. И, видимо, строгость и методы воспитания тех лет сильно отразились на этом человеке, создав из девочки Маргаритки жесткую, скупую, невыносимую личность.

Сама того не зная, она подарила племяннице несколько счастливых лет.

Форменные платья в голубую полоску и пуловеры синего цвета не очень подходили к рыжим волосам Зины, но после растянутых футболок с чужого плеча, что ей покупала тетушка, в новой одежде Зина чувствовала себя другим человеком.

Из дневника

15.10.2001

«Как здесь хорошо! У меня три соседки. Отличные девчонки. Мы часто смеемся перед сном, рассказывая друг другу разные истории.

Саманта, в основном, вещает о своих братьях, они всегда попадают в переделки.

Лилли не такая веселая, как Саманта, зато она прочитала уйму книг. В основном мистические триллеры. От ее рассказов часто бросает в дрожь. Любовь Лилли к такому жанру никак не сочетается с ее внешностью. Толстая коса пшеничного цвета, уже оформившаяся грудь, грозившая стать пышной со временем. Голубые глаза смотрят на тебя пристально, и кажется, что тебя пронзит льдинками от этого взгляда. Ее самая смешная история была о том, как родители выбирали ей имя. Семья Лилли родом из Дании, хотя уже давно живут в Англии. Когда мама Лилли забеременела, начались споры по поводу имени. Мать мечтала о Ребекке (имя означает «заманивающая в ловушку»), а отец метался между Хджордис (богиня меча) и Силдж. Мама была категорически против, так как Силдж означает «слепая». Они решили довериться судьбе и дать девочке то имя, которое первым услышат по радио, когда поедут в роддом. Специально нашли датскую радиостанцию. Первым был рассказ о жене датского политика Петерсона. Ее звали Лилли Эдит Хельвег Петерсон. Имя очень понравилось обоим родителям, так и стала наша соседка Лилли. Но Марта частенько подтрунивала над ней:

– Эй, Богиня Меча, пойдем в столовую, а то сил не хватит им размахивать!

Марта – это веселая курносая девчушка. Она приехала из Германии. Ее родители держат пивную, и Марта знает много историй о подвыпивших гостях этого заведения. В общем, живем дружно и весело.

 Кстати, об именах. Я перестала смазывать волосы этой гадостью, что давала мне тетя, и они распушились. Даже из косы выглядывают мои рыжинки. Поэтому девочки зовут меня Денделайон – Одуванчик. Почти как дома».

20.11.2001

«Как-то раз, еще в сентябре, случился казус в нашей комнате. Лилли и Марта стали шептаться по-немецки.

– Давай устроим этой новенькой проверку на вшивость. Нальем ночью воды в постель, потом посмеемся, что обмочилась, – предложила Марта.

– Нет, лучше подбросим ей лягушку, посмотрим, станет ли жаловаться…

– А может мне лучше вас зубной пастой намазать? – сказала я, сложив руки на груди.

Девчонки переглянулись испуганно... И мы все втроем расхохотались. Не ожидали они, что я понимаю немецкий. Подружились, в общем».

Однажды, после пересказа Лилли очередного прочитанного триллера, девочек потянуло на приключения.

– В таком старинном здании, как наш Грэшемс, обязательно должна быть страшная тайна, – тоном заговорщика шептала Лилли, когда девочки готовились ко сну.

– А может здесь и привидения водятся? – Саманта прижала ладошку ко рту.

– Давайте спустимся в подвал ночью и наподдадим этому привидению! – захихикала Марта.

Только Зина молчала. Она вспомнила, как они с Тео наткнулись на странную комнату. Ей до сих пор было жутко вспоминать припыленные балдахины кроватей, паровозик и кукол, глядящих пустым стеклянным взором прямо в душу девочки.

– Я считаю, что тайны должны оставаться тайнами, – тихо сказала Зина.

– Да ты просто сдрейфила, Денделаойн!

– Мы только туда и обратно!

– Ты вообще можешь не ходить, подумаешь, умная какая, – девчонки наперебой высказывали свое мнение.

– Что это здесь за шум? А ну-ка, всем спать! – добрейшая миссис Уинтер заглянула в комнату девочек. Фамилия очень подходила этой ночной фее. Совершенно белые седые волосы всегда уложены в замысловатые крендельки. Казалось, что миссис Уинтер никогда не спит или спит сидя, чтобы не испортить прическу. Поверх платья, будь то синее строгое по будням или черное в мелкий цветочек на праздники, она всегда надевала белый (скрипящий от крахмала при ходьбе) передник. Миссис Уинтер следила за порядком в пансионе в ночное время.

Девочки затихли. Через пять тягостно тянущихся минут Лилли снова вскочила с кровати и, шлепая босыми ногами, подошла к двери:

– Все, ушла. Саманта, подвинься, ноги застыли.

Забравшись под одеяло подруги, Лилли продолжала подстрекать девочек к раскрытию тайн пансиона.

Марта тоже залезла на кровать Саманты, и они долго шептались.

Зина же лежала с открытыми глазами и вспоминала время, когда самой страшной тайной её был «секретик» из фантика под кустом сирени. В детстве все было понятно: мама вкусно накормит, папа выслушает и ответит на все вопросы, Арсений поддержит любую идею, а дядя Женя сделает своими руками все, что Зина придумает. Воздушный змей, скворечник, мебель для куклы. И никаких тебе тайн!