Когда отцветут одуванчики

Глава 13

 Старый дом хмуро поглядывал на Зину мутными окнами. Девушка никак не решалась зайти.

После Швейцарии, где благополучно завершились дела с оформлением бумаг, Зина посчитала своим долгом приехать в Ньюлин. Во-первых, ей хотелось увидеть Тео. Обрадовать его, что можно сделать операцию, и его хромота останется в прошлом. Но все получилось не так радужно.

Тео совсем не обрадовался, а даже как будто оскорбился. Зина никак не могла понять: почему?

– Мне не нужны подачки, – сказал парень. – Ты, оказывается, богатая пташка, вот и занимайся своими делами, а обо мне забудь. Хромой плотник тебе не пара!

– Причем тут пара или не пара! Мы же друзья! – у Зины сорвался голос от обиды.

– При том! При том, что мы теперь из разных миров. И оставь меня в покое. Хромота мне не мешает, а если кому-то не нравится сие зрелище, я никого не держу.

Зина фыркнула, резко развернулась всем корпусом и пошла в сторону дома тети Маргарет.

– Какой же дурак! Я так хотела помочь, – сквозь слезы шептала девушка, – Я так готовила сюрприз, даже нашла клинику! И все зря.

На очереди еще одна встреча, которая изначально должна была стать тяжелым испытанием. Зине хотелось задать тете тысячу вопросов, но главный вопрос: за что? Что ей сделала маленькая девочка, потерявшая семью, нуждающаяся в тепле и защите? Почему тётя поступала с ней так жестоко?

Девушка стояла, не решаясь сделать первый шаг.

Вдруг в дверях появился Хоуп. Годы не властны над этим сухим, угрюмым человеком, который являлся прямым продолжением своей хозяйки.

– Заходите. Мэм ждет Вас.

– Я следила за твоими успехами, – без предисловия заговорила тетя, не поворачиваясь к Зине. Женщина сидела лицом к окну и смотрела в одну точку.

Девушка не знала, что ответить. Это дом всегда нагонял на нее тоску. Единственное, что нравилось здесь Зине, так это картины. Они совсем не вписывались в интерьер, выделяясь яркими пятнами на отсыревших стенах. Тетя всегда говорила, что они родственники с Перси Робертом Крафтом. Зина, учась в школе и составляя генеалогическое древо семьи, не нашла подтверждения родства Маргарет Крафт с этим художником. Однако, картины висели и радовали глаз. Солнечное побережье, синее-пресинее море, простые люди, перебирающие сети.

– Надо отдать тебе должное, учителя тебя хвалят.

– Надо же, а Вы думали я беспросветная тупица? – с сарказмом ответила девушка.

– Я ничего не думала. Мой долг перед племянником: вырастить из тебя нормального человека.

– Именно из благих целей Вы заставляли меня носить обноски, держали впроголодь, – завелась Зина, – да если б не Тео, я бы сдохла тут от голода! Тетя Маргарет, ведь у Вас были средства на моё содержание! Почему Вы так ко мне относились все время? Что плохого я вам сделала? Мне было всего 11!

– Не надо повышать голос. Даже пансион не сумел вытравить из тебя эту дикость.

Да, можешь взять свой талисман и альбом. Хоуп, принеси!

– Как? Вы же сказали, что сожгли мои вещи? – всхлипнула Зина.

– Не надо приписывать мне излишнюю жестокость, проговорила Маргарет тихо. Я могу все объяснить. Как только мне сказали, что ты приедешь, первым делом я поинтересовалась твоим здоровьем. Мне сказали, что ты молчишь, и это связано со стрессом и психикой. Я посоветовалась с психологом, и тот предложил шоковую терапию. Именно поэтому я делала твою жизнь невыносимой, хотела помочь.

– Да, Вы, конечно, очень помогли сделать несчастной и без того несчастного ребенка.

– Ты долго приходила в себя, приспособилась обходиться без голоса. Кстати, я читала некоторые твои записи. И я знала, что ты на самом деле не голодаешь. В этой жизни надо уметь выкручиваться из любой ситуации. Ты научилась. И это – моя заслуга, чтобы ты не думала.

– Вы читали мои записи? Это низко: читать чужие письма и дневники!

– Ха, надо было лучше прятать, – Маргарет хрипло рассмеялась. – Но это не главное.

Зашел Хоуп и подал Зине сверток. Дрожащими руками девушка развернула хрустящую бумагу: там лежал семейный фотоальбом и кусочек кедра, подарок брата, любовно отшлифованный им до блеска.

Рыдания вырвались из груди Зинаиды.

– Мои родненькие, – девушка перешла на русский и шептала, поглаживая фотографии мамы, папы, брата. На лыжной прогулке, у новогодней елки, а вот они все вместе на речке. Какие все веселые!

– Забрать это тоже посоветовал мне доктор. Он сказал, что это может сработать, и ты заговоришь. Так и вышло. Можешь не благодарить.

Зина уже не слышала голос тетки. Она будто бы вошла в транс: сидела, раскачиваясь, разглядывая любимые лица. Слезы без остановки текли по щекам, девушка перестала их смахивать, все смотрела и смотрела, вспоминая забытые черты.

– Хватит разводить сырость! – здесь ее и так достаточно. – Хоуп, принеси-ка чаю, дружок.

От смены интонации Зина вышла из оцепенения.

– Чай? Что ж, можно и чай, – устало проговорила она.