Когда отцветут одуванчики

Глава 23

Глава 23. 

Игра – это то, от чего закипает кровь. Это то чувство, когда кажется, что весь мир у твоих ног. Один раз угадать, довериться этому маленькому квадратику на игорном столе и ждать с замиранием сердца, когда шарик остановит свой бег и упадет в заветное окошечко.

Кирилл мог стоять у стола с рулеткой сутками. Благо, есть что ставить. Какой восторг, когда крупье говорит: «5 красное». Ты загребаешь руками эти шелестящие фишечки и чувствуешь себя победителем. Он мог выиграть и сто и двести тысяч, и этот выигрыш был важнее того, что проиграл до этого миллион.

В минуты просветления или когда заканчивались взятые с собой наличные, Кирилл осознавал, что надо остановиться. Тогда он уезжал к Инне и сыну. Рядом с Алешкой он чувствовал себя ответственным, взрослым. Эти ощущения, когда на тебя смотрит пара глаз как на Бога, успокаивали и ненадолго отрезвляли.

Именно в такую минуту он купил старинный дом в Крыму. От круговорота событий он даже как-то забыл о Зине. Просто наслаждался ее деньгами. Иногда он ей звонил, говорил что-то успокаивающее. Но спокойно и благостно он чувствовал себя рядом именно с Инной и Алешкой.

Дом отремонтировали очень быстро. Вот что значит деньги! Уже через пару месяцев он перевез вторую, а по сути первую семью к морю. Это были славные деньки. Но азарт уже прогрызал защиту, манил к запретному плоду.

Юрист Зины оказался человечком гнилым и был охоч до чужих денежек наравне с Кириллом. Вдвоем они быстро обстряпали дельце с переводом денег якобы на строительство, а по сути деньги перекочевывали на счета Кирилла. Недвижимость, зная о себе все и опасаясь самого себя, Кирилл записал на Инну, а домик в Испании - на Алешку. Он гордился собой, радовался, как умно он все придумал.

Зине он слал фотографии каких-то левых строек. Она его стала раздражать со своей любовью.

Другое дело – Инна. Милая, нежная, почти без запросов. Да, она в рот ему заглядывает, когда он приезжает, и никаких тебе претензий. Сынок растет на глазах. Кирилл смотрел в него, как в зеркало, и это отражение ему нравилось все больше. Совершенно не капризный ребенок, с таким поиграть – одно удовольствие.

Правда, расслабился, не уследил, и Инна забеременела вторым.

«Уже второй прокол с этими беременностями, старею что ли? Да, ничего, может девочка будет».

Думая о девочке, он вспомнил Зину. Она тоже ждала девочку. Но Кирилл заранее представлял эти веснушки и рыжую шевелюру, говорят же, что рыжая масть побеждает. Этого Кирилл совсем не хотел:

« Умерла бы что ли в родах», – он часто ловил себя на таких мыслях. – «Это решило бы вообще все проблемы».

Кирилл как раз решил побыть с Инной и сыном, когда позвонил этот проныра – юрист Зины.

– Кирилл Сергеевич, у нас проблемы.

–Ты сейчас вот совсем не вовремя, – с раздражением ответил Кирилл. – Что там случилось?

– Счета Зинаиды Павловны заблокированы. Я предупреждал, что банк не оставит без внимания такие огромные передвижения денежных масс.

– Вот зараза! – вскипел Кирилл.

– Вы уж, Кирилл Сергеевич, позаботьтесь о своих счетах, спрячьте понадежнее в оффшорах. И о моей доле не забудьте, а то ведь я молчать не буду, – елейным голосом сказал юрист.

– Ах ты, хорек! Шантажировать меня вздумал? Да я тебя в порошок сотру!

– Руки коротки, – коротко парировал оппонент.

– Кирюш, что случилось, почему ты кричишь? – в комнату вошла Инна.

 Кирилл бросил трубку, сел в кресло и тяжело дышал, от чего ноздри его некрасиво раздувались. Инна подошла сзади и начала массировать ему плечи.

– Не надо так нервничать. Издатели опять достают? Давай я уведу Алешку на прогулку, а ты посидишь в тишине и что-нибудь напишешь великое, – Инна улыбнулась, заглядывая в лицо Кириллу.

Напряжение стало проходить, да и подумать в тишине ему не помешало бы.

– Да, это хорошая идея. Сходите, вот вам деньги на мелкие радости, – он выгреб из кармана смятые купюры.

Инна спокойно взяла деньги и медленно расправила банкноты. Две пятитысячных, три купюры по тысячи и штук восемь сотенных.

– Да тут целое состояние! На набережной поменяю на гривны, – Инна чмокнула Кирилла в щечку и ушла собирать сына на прогулку.

Кирилл сидел в кабинете, который оборудовал по своему усмотрению. На полках стояли и смотрели на него с укором книги великих авторов. Он ненавидел их всех. Ненавидел тихой, навязчивой ненавистью, и зависть переполняла его, когда он думал:

– Как? Как им удавалось в нескольких словах передать и чувства, и запахи, и вкусы?

Его роман пылился недописанным в ящике стола. Одну книжонку он издал на деньги Зины, но пожадничал отстегнуть редактору, и теперь куча коробок с этим самиздатным хламом стояла где-то в кладовке. Он попытался перечитать свою «нетленку», но глаза устали спотыкатся на опечатках, и он спрятал весь тираж, за который было ужасно стыдно.

Ему казалось, что начатый роман перекроет осадок от этого «писательского выкидыша», но все эти проблемы: Зина, Инна, рулетка, а еще и ручеек денежный иссяк…

Было над чем подумать.