Когда отцветут одуванчики

Глава 24

Глава 24.

– Позовите скорее доктора, она пришла в себя!

Зина приоткрыла глаза. Все вокруг белое: потолок, стены... Где-то рядом попискивают аппараты. Хотела по привычке погладить живот, но руки оказались зафиксированы. Зина скосила глаза: в вене торчит игла, вверх тянутся нити системы. Взгляд остановился на падающих каплях. Эти капли ее гипнотизировали: кап-кап-кап.

Над ней склонился немолодой доктор и заговорил приятным голосом:

– Ну, что же Вы, голубушка, так нас пугаете?

– А что случилось, где я?

– Скажите, как Вы себя чувствуете? Тошнота, головокружение?

– Нормально, только живот тянет.

– Вот и хорошо, скоро Вас переведут из реанимации в другую палату, а пока отдыхайте.

Повернувшись к медсестре, доктор тихо сказал:

– Быстро снотворное, пока она ничего не поняла.

Сестра зашуршала оберткой одноразового шприца и ввела препарат в капельницу.

Зина прикрыла глаза. Чувство тревоги растворялось в дреме.

Разбудило Зину какое-то движение. Она открыла глаза и поняла, что ее везут на каталке. Руки и ноги были ватными, даже если бы и захотела, она не смогла бы пошевелиться.

– Проснулись? Сейчас переложим Вас на кровать, хотите, я принесу Вам поесть? – улыбчивая молодая девушка придерживала простыню.

– Нет, спасибо, есть я не хочу. Я хочу пить.

– Сейчас, вот устрою Вас в палате и принесу сладкого чая. Вам надо набираться сил.

– А что со мной?

– Ой, это Вы с доктором разговаривайте. Я что? Подай да принеси. Санитаркой тут работаю – светлый локон выбился из-под колпака, и девушка периодически сдувала его с лица.

– Вот, давайте я подушку поправлю. Окно приоткрыто, не дует? – тараторила девушка, не давая Зине открыть рот.

– Нормально. Попить обещали…

– Да, я не забыла, а к Вам тут уже пришли. Проходите, только недолго, она еще слабенькая.

– Ну, Зин, ты даешь! Мы тебя искали три дня!

– В каком смысле три дня?

– В таком! – Лиза присела на край кровати. – Ушла гулять и не вернулась.

– И как я тут оказалась?

– Люди добрые подобрали тебя на улице и отвезли в больницу, а здесь уж… – Лиза отвернулась к окну.

– Зина приподнялась на локтях и вдруг поняла, что у нее нет живота.

– А где ребенок? – спохватилась она. – Где моя дочь?

– Зина, я пойду, наверное. Я тебе принесла тут фрукты, сок. Я завтра зайду.

– Нет, стой! Позови врача! Пусть принесут мне моего ребенка! – Зина уже кричала во весь голос, пытаясь встать.

Лиза бросилась в коридор:

– Позовите доктора!

– Анжела, приготовь успокоительное и бегом в 206 палату.

– Что за шум, а драки нету, – мягким, обволакивающим голосом заговорил врач. – Вам пока нельзя вставать, а то швы разойдутся.

– Где моя дочь? – требовательно спросила Зина.

–Зинаида Павловна, сейчас Вам сделают укольчик, потом мы поговорим.

– Мне не надо никаких укольчиков! Скажите, доктор, где мой ребенок?

– Анжелочка, давай, – доктор наклонился над Зиной, придерживая ее руку.

Девушка стала вырваться, но крепкие руки сухонького на вид врача не давали ей встать. Анжела быстро сделала инъекцию. Зина почувствовала усталость и перестала вырываться.

– А теперь поговорим. Три дня назад вас привезли в бессознательном состоянии. Сердцебиение плода еле прощупывалось. Я принял решение делать кесарево сечение. Два дня ушло на сбор анализов. Шов, кстати, получился очень аккуратным, вот увидите потом.

– Меня не волнуют швы, где сейчас моя девочка?

– Вы понимаете, если бы это случилось месяцем раньше, а то... Восьмимесячные дети редко выживают, – опустив голову тихо сказал доктор.

– Что?! Она… Она...

– Успокойтесь, Зинаида Павловна. Ваша девочка в реанимационном боксе. Мы делаем все возможное.

– Так она жива, – Зина с облегчением откинулась на подушку.

– Жива. Но, к сожалению, прогнозы неутешительные.

– Можно мне её увидеть? – с надеждой Зина взглянула в глаза доктора.

– Вам только утром сделали операцию. У Вас швы разойдутся, зря я что ли старался, – пытался разрядить обстановку врач.

– Давайте доживем до завтра, и я Вас провожу сам.

– Хорошо, – сказала Зина слабым голосом, снотворное сделало свое дело.

Проснувшись глубокой ночью, Зина прислушалась. В палате тихо. За окном посвистывала какая-то птица. Слышно стрекотание цикад.

Зина потихонечку встала с кровати. Прижав ладони к животу, она попыталась сделать несколько шагов. Голова закружилась, и Зина прислонилась к стене.

– Доченька моя, я иду к тебе, родная.

Собрав последние силы, Зина вышла в коридор.

Она не знала, куда идти, и шла наугад. Над столом медсестры горела единственная на весь этаж лампочка. Сама дежурная мирно посапывала на диванчике в сестринской.

Зина осторожно приоткрыла дверь, ведущую в другое крыло. После тамбура – еще одна дверь. Тихо ступая, Зина оказалась в коридоре с прозрачной стеной. За стеклом она увидела аппараты с прозрачными куполами.

– Где-то тут лежит моя девочка, как спящая красавица в хрустальном... нет, нет. Даже думать не буду об этом.

Открылась дверь, вышла дородная женщина в зеленом костюме.

– Что это Вы здесь делаете в такое время? – ласково спросила она.

– Там моя дочь, – слабым голосом сказала Зина. Она едва держалась на ногах.

– С детками все в порядке, – успокоила ее женщина, – давайте я Вас провожу. Завтра придет Иван Николаевич, с ним и придете, а сейчас спать, спать... Голос этой доброй женщины убаюкивал Зину. Она уснула в этот раз спокойным глубоким сном.

После утренних процедур, обработки швов и завтрака, пришел на обход Иван Николаевич.

– Наслышан, наслышан о Ваших подвигах, – улыбнулся он. – Ну, как, готовы к прогулке по коридорам! Не спешите, потихонечку, держитесь за меня.

Зина была невысокого роста, 164 см, а доктор и того ниже. Но Зина чувствовала уверенность, опираясь на его руку.