Когда оживают колокола

Глава 1. Мудрость от Габриэля Маркеса

“ Не прилагай столько усилий, всё самое лучшее случается неожиданно”,

 Габриэль Гарсиа Маркес

Вот и пятое декабря подходит к концу. Завтра День святого Николая. Праздник в нашем соборе и особый день для тех, кто верит в чудеса.

Особым он становится благодаря старинным колоколам, располагающихся в часовне нашего таинственного собора. Жизнь их началась с середины XV века, собственно, как и самого собора. С того времени бытует легенда, согласно которой, колокола оживают один раз в году, именно в День святого Николая. Каждый час, пока они отбивают, люди загадывают желания – сколько успеешь до последнего удара.

Сбываются, конечно, не все: определённая их часть, на усмотрение колоколов. Говорят, они “мыслят” и чувствуют достоин ли человек того, чего просит; не носит ли злых умыслов и не сможет ли, получив что хотел, навредить окружающим; не забудет ли после о благодарности и сможет ли разделить свою радость и подарок от колоколов с нуждающимися.

Я исправно, пять лет подряд, загадываю желания вместе с остальными жаждущими чудес. Может я многого прошу? Вроде, ничего сверхъестественного! В характере есть и плюсы, и минусы.

 Но, нет… я почему-то каждый год остаюсь наедине со своими хотелками. Ну хоть одно! Жалко что ли? А у других сбываются… Я либо неудачница, либо эти  пятисоткилограммовые колокольчики меня не слышат или упорно не хотят услышать. Мама уверена, если они мне не ответили за столько лет, значит готовят что-то грандиозное; либо моя вера в чудеса слаба и не может достучаться до внутреннего духа, заключённого в колоколах.

Неправда! Я верю в легенду, как в реальность своего бытия. Только почему я пятый год в пролёте - не понимаю.

В этот раз решила бросить вызов чугунным бубенцам и загадать одно простое, реально осуществимое желание и одно… ну до боли глупое. Зато реально проверю разбежку сил наших загадочных друзей.

Только почему у меня на душе такое странное чувство…такое… такое…

- Какое такое? – вкрадчиво раздалось за спиной.

Я резко развернулась, приготовившись к нападению.

- Арчи! Снежок тебе в рот! Нельзя так подкрадываться да ещё подслушивать! Стой, - меня, как всегда, запоздало осенило, - я вслух разговаривала?

Парень усмехнулся:

- Только фраза “странное чувство” и два раза “такое”.

Арчи. Арто. Он же Артём или Артемон, а по-другому никак не назовёшь. Мой давний друг действительно походил на кучерявого пуделя из «Буратино», как характером, так и внешностью. Милое округлое личико, густые кучеряшки тёмно-каштанового цвета и пухлые губы, чуть ли не бантиком, как у верного и заботливого Артемона Мальвины. Ну не могла я, смотрев на такую няшность, долго злиться.

- Серьёзно?

- Не суть. Мне больше интересно, что ты так долго выглядывала в окне отца Виталия.

- Я?!

Получается я минут двадцать размышляла о бытие под кельей священника, нагло таращась ему в окно и бормоча угрозы соборным колоколам себе под нос.

- Так что ты там у него такое увидела, что у тебя возникло “странное чувсвто”?

- Давай отойдём, - я потащила Артёма за угол кельи. – Скажи мне лучше, почему на репетицию хора не пришёл?

- Так оркестр репетировал к рождественскому концерту. Разве не в курсах?

- Вас же позавчера собирали.

А, да – опять торможу…

Музыкальная академия ежегодно устраивала благотворительные концерты между Рождеством и Новым годом. И чем тоньше становился бумажный календарь хорового кабинета, тем чаще нас оставляли на репетиции. Арчи-скрипач,  с оркестром репетировали по чётным дням; хор, в котором я была первым сопрано – по нечётным. Сегодня шестое – их черёд натирать мозоли на пальцах.

 На радостях я и забыла про это. Репетиция в академке – пытка для связок и лёгких, а репетиция в кафедральном соборе, хор которого мы с прекрасным тенором Артёма дополняем – это ежедневные плюшки от регента и прочие приятности от настоятеля.

Так и живём: на день два хора – ночёвка дома. 

- Решил зайти за партитурами Silvestri[1]. Дома пропою. Честно, стал выдыхаться в академке.

Бедный. Как я его понимаю. Нам хотя бы продышаться дают, а их дирижёр обычно гоняет по нотам без отдыха. Передышки возникают, если препод отчитывает кого-нибудь за фальшь или когда не вместе вступают. Тогда начинается девять кругов ада: проигрывают один и тот же аккорд несколько раз, пока не отточат до идеала. Под конец дня ребята играют просто на автомате, как заведённые роботы.

- Где же ваш энтузиазм?! Проникнитесь произведением! Взойдите на эту вершину, как победители! Покажите мне хоть какие-нибудь эмоции!

Но ребята не то что не могут показать Аскольду Афанасьевичу эмоции, они уже не хотят этого делать: их энтузиазм остаётся где-то на границе этого мира и лимба. Им просто хочется спать.

Вон у Арчика серые круги под глазами и отчётливая просьба на лице: «Дайте мне подушку!»

- Пошли пока сестра не закрыла дверь на ключ. Я как раз выкладывала твою папку с партитурами – думала, что успеешь прийти.