Когда оживают колокола

Глава 3. Мудрость от Фрэнсис Бернетт

“Я пришел к выводу, что волшебство — это то, что толкает, поднимает и вообще делает вещи из ничего. Из волшебства сделаны листья и деревья, цветы и птицы, барсуки, лисы, белки и даже люди. Значит, волшебство просто везде — и вокруг нас, и во всех остальных местах тоже”,                                                                                                                                       Фрэнсис Бернетт

Просыпаться и открывать глаз не хотелось. Было уютно и тепло. Голова утопала в чём-то мягком, сладкая дрёма отделяла тонким занавесом мир сновидений от окружающей действительности. В воздухе летал аромат кофе, периодически доносились нотки пряной сдобной выпечки. Звук постукивающих о блюдца чашек, многообразные голоса женщин, мужчин и детей сливались в общий гул, который перекрывал приятные мягкие тембры Уитни Хьюстон и Мэрайи Керри. Я постаралась отбросить посторонние шумы и настроится на умиротворяющий, чудесный трек “When you believe”. Голова покачивалась в такт мелодии, органично подрагивал хвост…

Стоп! Хвост? ХВОСТ?!

Веки распахнулись на “There can be miracles…”  О, да! Нарочно не придумаешь -чудеса случаются! Впереди меня вытянулись голые кошачьи лапки, как будто их обрили, и шерсть не успела ещё отрасти. На коричневой тонкой шкурке виднелся короткий, миллиметра два, чёрненький пушок. Я повернулась, посмотрела на свой бочок, где должны были быть талия и бёдра в синем шерстяном платье, и замерла.

На меховой подложке красовался небольшой животик, похожий на кожуру киви.

Я до последнего думала, что кошачий хвост, который подрагивался в такт песни, принадлежит Матильде. Кошке Артёма. Сиамская морда часто выбирала мои колени в качестве тёплого лежака. Даже, когда увидела впереди себя лапы - не до конца поверила. Думала обратится к Арчи с вопросом, почему обрили Матильду, но… Артём сидел за столиком справа от меня и ухмылялся. За ним - полное помещение людей и… разных котов и кошек.

Семейные пары, бабушки с дедушками и внучатами сидели за деревянными столиками, пили соки, чаи, кофе; ели мороженое и тайно под столом угощали с пальца мурлакатамов; некоторые кошки были облеплены и обласканы детьми, другие спасались от назойливого тисканья на высоких лежаках, прятались в домиках.

Атмосфера царила приятная, домашняя. Кафе было скромно украшено гирляндами и снежинками, предусмотрительно только в тех местах, куда пушистикам не дотянуться.

- Мы в Вильнюсе, - прервал меня от осмотра Артём.

 То, что мы оказались в Литве я поняла по Меню, лежавшем на столике, за которым сидел Артём. Не зря  теребила страницы русско-литовско-английских разговорников.

- В "Cat Cafe"[1], - спокойно добавил он.

Несложно догадаться: на стенах –  картины с кошками, на диванах – подушки с кошками, в стеклянном шкафчике – сувениры с кошками, часы, которые показывали без десяти пять, - с кошачьей мордочкой. Здесь ВСЁ с кошками! 

И я – тоже теперь кошка! Доигралась… Называется, проверила разбежку силы волшебных колокольчиков. Они даже оставили мне человеческое зрение: я видела всё в привычных красках, хотя кошки не способны различать цвета, кроме оттенков синего, зелёного и серого. А вот обаняние, я поводила носом по воздуху, усилилось прилично.

- Только не паникуй, - хмыкнул Арчи, попивая молочный коктейль из высокого бокала с наклейкой чёрной кошки.

Мне казалось, что я довольно стойко воспринимаю окружающую действительность. После записки с исчезающими чернилами, какая-то часть моей души была готова к такому повороту событий. Однако, на его “не паникуй”,  мои ушки пригнулись, а коготки выскочили сами собой. Почти голый хвост забился в припадке.

- Я так понимаю моё рычание доступно для анализа твоему мозгу?

- Агась, - в очередной раз ухмыльнулся Артём, - а чего ты хотела? Просила – получи! И не возмущайся. Расслабься и получай удовольствие, о котором ты так грезила. Хочешь за ушком почешу?

- Мяууу! – завопила я, когда он потянулся к моей голове. Посетители повернулись в нашу сторону. Официант, убиравший посуду с соседнего столика, покосился на Артёма. Тот только пожал плечами, мол, кошка психованная после сна, и с ехидной улыбкой обратился ко мне:

- Веди себя тише, я пятнадцать минут ждал пока ты соизволишь очухаться. Приходилось отвлекать и отгонять детей от твоей лысой морды, чтобы не утащили.

“Морды” прозвучало не так обидно, как эпитет “лысой”. Лысой? Хмм… Есть одна догадка…

Я поднялась осмотреть своё место. На овальную корзиночку с низкими бортами было наброшено меховое покрывало - тоже предусмотрительно, учитывая, что тело кошки, в котором я находилась, еле покрыто пушком. Корзинка стояла на подоконнике. Я развернулась и встретилась с лысым сморщенным отражением своей мордочки.

- Мяууу!!! Я – СФИНКС!!! Почему не Британец?! Почему не Турецкая ангора?! Почему не потомок диких обитателей скандинавских лесов - благородная Норвежская лесная?! Почему, на худой конец, не сиамка или перс? Да просто беспородная пушистая… Почему меня превратили в сфинкса?

Разноголосый гул смолк, уступая месту треку “It's hard to be a cat on Christmas”[2]. Да, тяжело котам, особенно таким голым, как я – их мало кто любит…

- У вас всё в порядке? – возле столика возникла официантка и недоверчивым взглядом смерила Артёма, потом с беспокойством посмотрела на меня: “Он тебя обижает, кисонька?”