Когда падает осенний лист

Глава 2. Горький привкус жизни

Они разошлись на том же месте, где и встретились. Итан молчал всю дорогу, а Карен боялась что-то вновь испортить. Он не взял её за руку, а она не решалась сделать первый шаг сама. Девушка не помнила даже вкус шоколада — его перебивала горечь, будто из сердца вырвали кусок. Неужели так ощущают себя безответно влюблённые? Словно мёртвые листья на ветвях мёртвых деревьев.

Карен спустилась в метро. В эту холодную, отчуждённую яму, что крала тепло у людей. Здесь все всегда такие нервные, раздражённый, несчастные. Лучиком света в этом мраке были музыканты, что иногда спускались в подземку. Свободные, вольные выбирать как им жить, они были феникса и в этом небе жизни. Карен же ощущала себя ласточкой в клетке, которой до кучи подрезали оба крыла. Девушка с сожалением отвернулась от скрипача. Его инструмент текуче пел печальную песню. Как бы ей хотелось остановиться. Как бы хотелось раствориться в этой песни, в этой сказке, которая никогда для неё не настанет. Карен бы хотелось бросить всё, убежать куда-нибудь. Крикнуть, как она хочет жить, но нити осуждения общества, приёмных родителей останавливали её. Хоть девушка и давно не общалась с ними, обращаясь лишь по крайней нужде, всё же их воспитание тяготило её. Самые тяжёлые раны на душах детей оставляют родители... 

Карен нурныла в поезд метрополитена, оказавшаяся прижатой между кучей людей, таких серых и безликих. Даже яркие пятна чьих-то крашеных волос, казалось, блекли от угнетающей обстановки. А в голове всё ещё звучала проникновенная песня скрипки. Девушка помнила, как всегда мечтала играть на каком-нибудь инструменте, но в приюте не было возможности, а в семье это всё считали бредом и бесполезной тратой времени и денег. "Зачем тебе играть на скрипке? Лучше учи математику! В этой четверти у тебя была четвёрка! Ты совсем ничего не делаешь!", "Что? Говоришь, что мы тебя не любим? Неблагодарная тварь, что бы ты делала без нас?", "Нет, ты не будешь с ним общаться. Его мать дворник! Что подумают соседи, когда узнаю, что наша дочь дружит с сыном дворника?!". И так каждый раз. Она всегда ощущала душащие ледяные пальцы матери на шее, когда хотела сделать что-то для себя. "Ты не можешь. Что подумают другие?" — шептал на ухо эфемерный дух. — "Ты выставляешь себя в дурном свете. Тебе нужно больше учиться, ты должна тратить всё время на учёбу."

Ты должна, должна, должна..! 

От этих мыслей девушку начало мутить, и она почувствовала, как ей становится плохо. Она начала пробираться сквозь поток людей, желая выбраться как можно быстрее отсюда. До нужной ей станции нужно было проехать ещё четыре, но Карен больше не могла находится в этой клетке. Она почти выпала, когда поезд остановился и двери открылись. Оттуда вышло ещё несколько человек, но девушка проигноривала их, сев на лавочку. Ей было тяжело думать, голова раскалывалась, а в горле пересохло. Она стянула со спины рюкзак, положив его на колени. Он был открыт, а внутри не было ни кошелька, ни оставшихся денег на ближайшей месяц. Карен отчаянно  обняла рюкзак, прижав к себе, будто игрушку в детстве, когда ей было страшно спать из-за грозы. На улице холод, а она не имеет денег. Ей грозит выселение из общежитие из-за задержания оплаты, по неизвестной для неё причине. Родители всегда говорили, что всё делают вовремя. Они были слишком педантичны и пунктуальны, в отличии от их "бестолкового приёмыша". 

Карен прикусила губу, чтобы не разрыдаться вслух, но непослушные слёзы все равно текли горячими ручейками по всё ещё розовым от холода щекам. Девушку трясло, будто у неё была лихорадка. Перед глазами стоял туман, а в горле застыл крик. Она хотела послать весь этот мир, всю эту жизнь к чертям! За что всё это с ней? Она не виновата, что жизнь ей давала слишком мало шансов, чтобы вырваться из этого порочного круга зла и беспомощности. Почему у Итана всё вышло?! "Потому что у него была мама... Потому что он был уверен в себе, он старался. А ты — нет. Ты бесполезная ноющая девчонка," — въедливо шепнул внутренний голос матери. — "Мы сделали для тебя всё, но тебе было плевать."

— Нет... Нет, ты не знала, что мне было нужно, — одними губами шепнула Карен, вытирая слёзы. 

"Неблагодарный ребёнок. Без нас ты бы была никем. Я сделала как лучше для тебя." — жёстко ответил голос матери. 

— Нет... Нет, тебя только волновала ты сама. То, как на тебя посмотрят люди. 

"Конечно. Все люди об этом волнуются. Это адекватно." 

— Тебе было плевать на меня! — отчаянно крикнула Карен. Она подорвалась с места, достав телефон. Она трясущимися руками набрала номер. Она не хотела этой жизни. Ей никогда не нравилось быть той, чью жизнь для неё выбрали родители. Она никогда не хотела учить уроки до трёх утра, заливаясь слезами. Не хотела переписывать тетради, потому что «здесь ошибка»! Как же она ненавидела этот звук рвущейся бумаги! 

Гудок...

Один. 

Второй. 

Третий. 

Десятый...

Ответа не было. Карен понимала, что так и будет. Да и в самом деле. Чего она ждала? Что сможет все сказать ей в лицо? Той, кого она боится до дрожи в коленях. Матери , которая выбрала как ей жить за неё... 

В голове вновь запела скрипка, вторя гудку. Нет, больше нельзя убегать. 

Вы позвонили Кейтлин Гравер. Оставьте своё сообщение, если это действительно важно. 

Автоответчик. Как и всегда. Этот сухой голос, словно у робота. Безжизненный и холодный. Этот голос нанёс множество шрамов на душу маленькой девочки, что только сейчас начали гноиться, отравляя жизнь. 

— Мам. Это Карен. Я... Я захочу сказать... Я ненавижу тебя! И я бросаю учёбу! Не ищи меня! — отчаянно, словно делая последний шаг в неизведанную черноту пропасти. Она отключилась. Заблокировала номер матери, отца. Сегодня же заберёт документы и вещи... Но что делать? У неё же нет денег. Теперь, стоя посреди метро девушка отчётливо осознала слишком большую опрометчивость своего решения. Что же ей делать..? 

Телефон завибрировал в ладони, возвращая Карен к жизни. Она непонимающе посмотрела на неизвестный номер, нажала на зелёный значок и поднесла к уху.