Когда Пепел Остывает

ГЛАВА 1. ТИШИНА ПОСЛЕ БУРИ

Она не помнила, как добралась до дома. Не того, который построил Демид. У него теперь был другой дом, с другой женщиной и ребёнком. А до того, который выделили ей на краю колонии: маленький бревенчатый домик с палисадником, где трава ещё не успела разрастись.

Диана сидела на крыльце, прижимая к груди генетту. Зверёк не стрекотал, не возмущался. Он просто лежал тихо, изредка потираясь мордочкой о её ладонь, словно чувствовал: сейчас не до игр.

На лбу ещё саднила царапина – голубая кровь давно запеклась, но шрам останется. Как и те, что внутри.

«Он женат. У него сын», – одна-единственная мысль металась в голове.

Диана смотрела на звёзды – те самые, что привели её домой через пять земных лет, через тысячи световых лет, через космос, полный боли и надежды. Она думала, что самым страшным будет не долететь. Или встретить Шир-На. Или рухнуть на посадочной площадке, не успев сказать: «Я вернулась».

Оказалось, самое страшное – это стоять в двух шагах от него и понимать, что ты больше не можешь сделать тот самый шаг. Разрывающее всё внутри чувство боли казалось настолько сокрушительным, но перешагнуть через себя и разрешить Демиду остаться рядом было невозможно. Это понимание разъедало и в то же время не позволяло ей принять его.

Генетта чихнула и перевернулась на другой бок.

— Знаешь, Тень, — прошептала Диана, — я ведь могла остаться на Тирагоне. Стать их «сияющей тираг». Владеть силой, которую они боготворят. Но я выбрала Землю. Выбрала его. А он… просто не дождался.

Она не договорила. Слова застряли в горле комом, который невозможно было проглотить. Всё человеческое в ней тянуло невыносимой болью утраченной любви.

Из темноты донеслись шаги. Тяжёлые, но осторожные. Диана не обернулась, но узнала его по походке.

— Ты не спишь, — тихо сказал Адам, останавливаясь в нескольких шагах.

— Не могу.

— Я тоже.

Он сел рядом, на холодные доски крыльца. Генетта приоткрыла один глаз, оценила – не опасен – и снова закрыла.

— Демид приходил, — сказала Диана.

— Знаю. Видел, как он бродил вокруг. Не зашёл.

— Не решился. Или решил, что не надо.

— Наверное, и то, и другое.

Они замолчали. Где-то вдалеке ухал ночной зверь – торнутели очистили не только землю, но и леса, и теперь в них снова была жизнь. Диана думала о том, как странно: планета воскресает, а она чувствует себя мёртвой.

— Адам, — позвала она.

— М?

— Ты ждал меня всё это время?

Он долго молчал. Потом достал из кармана куртки старую зажигалку, ещё из тех, что находили в руинах. Щёлкнул, выпустив маленький язычок пламени.

— Ждал, — сказал он наконец. — Не надеялся. Но ждал.

— Зачем?

— Затем, что без тебя… — он усмехнулся своей привычной, горьковатой усмешкой, — …без тебя этот мир становится слишком серым. Даже когда всё вокруг зеленеет.

Диана повернулась к нему. В свете луны его лицо казалось высеченным из камня – всё те же острые скулы, тот же шрам, та же татуировка змеи на шее. Но глаза… в глазах было что-то новое. То, чего она не видела раньше. Не навязчивое желание обладать, а тихое, почти молитвенное ожидание.

— Адам, — сказала она, — я не могу тебе обещать…

— Не надо, — перебил он. — Просто знай, что я здесь. И не уйду. Даже если ты выгонишь.

Он встал, потушил зажигалку и ушёл в темноту, не прощаясь. Генетта открыла оба глаза, проводила его взглядом, потом уставилась на Диану.

— Что? — спросила Диана. — Он хороший. Просто… не он.

Зверёк фыркнул и уткнулся носом в её ладонь.

Утром Диана проснулась от того, что кто-то возился на кухне. Она не помнила, когда заснула – видимо, так и просидела на крыльце до рассвета, а потом автоматически перебралась в дом и рухнула на кровать прямо в одежде.

Генетты рядом не было. Это обеспокоило.

Диана накинула куртку и вышла в маленькую кухоньку. Там, у старой плиты, стояла Амина. Рыжеволосая, веснушчатая, с неизменной косой – она почти не изменилась за пять лет, только морщинки у глаз стали глубже.

— Ты чего? — удивилась Диана.

— Завтрак готовлю, — невозмутимо ответила Амина, помешивая кашу в котелке. — Или ты думала, мы тебя бросим?

Генетта сидела на столе и внимательно следила за процессом, явно надеясь на подачку.

— Амина… — Диана села на табурет, чувствуя, как к горлу подступает что-то тёплое и колючее одновременно. — Ты не обязана…

— Заткнись, — ласково сказала Амина. — Ты нас спасла. Не один раз. Теперь наша очередь.

Она поставила перед Дианой тарелку с кашей — настоящей, с молоком и мёдом, пахнущей детством, которого у неё никогда не было. Диана взяла ложку, и вдруг слёзы хлынули сами собой — не тихие, а громкие, навзрыд, сотрясающие всё тело.

Амина ничего не сказала. Просто обняла её, прижала к себе, и они стояли так долго-долго, пока каша не остыла, а генетта не запрыгнула на плечо и не застрекотала, требуя внимания.