Когда подует южный ветер

Глава 16

Денийского родственника мы, конечно же, не нашли. То ли он погиб, то ли он вообще был выдуман моими спутниками с самого начала, и они просто решили сохранить этот предлог в силе для последующих вылазок в город. Другое дело, что после увиденного лично мне не особо хотелось куда-либо выбираться, если только не для того, чтобы свалить отсюда ко всем чертям, да побыстрее.

Пока мотались по улицам внутреннего города, мы стали свидетелями ещё одной групповой казни и пары случаев расстрела при попытке побега. Кроме того, мы увидели, как собственно происходит поиск и поимка всё ещё остающихся в городе дайхетов, которых сайхетские власти решили по каким-то причинам пока не лишать жизни. Скорее всего, их отправят на допрос, в ходе которого никто не будет ограничиваться методами, чтобы получить ту информацию, которую от дайхетов хотят услышать. А потом… что ж, потом их судьба, скорее всего, будет такой же, как и у других несчастных, тела которых вывозили в прицепах, буксируемых броневиками и просто на телегах, запряжённых вьючными животными.

Не то, чтобы я был в восторге от дайхетов и того, что они натворили, ввергнув земли сайхетов в хаос, но как по мне, это уже был полный перебор. Нет, меня не мутило от увиденного, и крепости моего желудка могли бы позавидовать многие. Мёртвых людей я тоже видел уже столько, что даже не пытался вести им подсчёт. Так что привыкнуть к виду смерти за последнее время я успел. Я сам её причинял. Всё время моего пребывания здесь это одна сплошная череда смертей и убийств.

Но то, что творилось в городе, нет, это было за рамками понимания. По крайней мере, моего. И то, что нам позволили всё это увидеть, а нам, я уверен, позволили, навевало на нехорошие мысли.

По возвращению, чтобы хоть как-то отвлечься и привести мысли в порядок, я наигрывал простенькие мелодии на ситаре, который нашёл в специальном шкафу для музыкальных инструментов в общем зале. Вернее, пытался играть.

Сидя на низком диване, я перебирал струны, пытаясь изобразить хоть какую-то вразумительную мелодию, но пальцы как назло попадали не по тем струнам, по каким было надо, и аккорды упорно не хотели складываться в музыку. Мысли о происходящем в землях сайхетов никак не хотели покидать мою голову, а перед глазами стояли лица расстрелянных у стены или повешенных в собственных домах дайхетов.

Не хотелось думать, что у сейчас везде так. Ведь должны же быть какие-то рамки для всего? Или у них тут так принято? И что сейчас тогда происходит в захваченном Нечтане? Неужели сайхеты так поступают только потому, что знают, что делают с их соплеменниками в других города, где они составляют меньшинство?

Струна сорвалась с пальца и зацепила заусениц, заставив меня сморщиться от боли. Я слизал маленькую капельку крови, ощутив на языке металлический привкус.

Просто я считал сайхетов вполне цивилизованными хозяевами, которые управляли Великой пустыней, поддерживая в ней хоть какой-то, но порядок. Иллюзий я не строил и понимал, что власть это всегда принуждение, тем более учитывая противоречия между населяющими пустыню племенами. Одни дайхедды чего стоят.

Но то, что происходило сейчас, вызывало во мне сильнейшее чувство неприязни. Это же самая обыкновенная и ничем неприкрытая этническая чистка. Да, это была она самая. И я ничего не мог сделать. Я сам был здесь на птичьих правах и без прикрытия, которое мне сначала обеспечивала Айюнар, а потом её родной дядя.

Может с ситаром что-то не так? Совсем не следят за инструментом.

Кроме меня, в зале больше никого не было, Айна приходила минут десять назад, но, убедившись в моём присутствии, и заметив моё настроение, решила лишний раз меня не тревожить, хотя и попросила быть осторожным в своих словах и действиях. Ну да, напомнила в очередной раз о том, что я и так прекрасно понимал.

Сутейр тоже ощущал себя комфортнее с денийцами, которые всегда были не прочь рассказать какую-нибудь байку из жизни наёмников в пустыне или о том, как они куражились по молодости в Денияре, а заодно показать устройство автомата или пистолета, разобрав и собрав их на время.

В конце концов, кто я ему? Чужемирец, с которым спала его мать, не более. По крайней мере, пока. И признаюсь, я начинал думать, что вся история с поиском и спасением сына Айюнар начинала мне казаться ненужными телодвижениями, способом взять себя в руки после её гибели.

И в этот самый момент, когда у меня в душе царил самый настоящий раздрай, в зал вошёл Дехейр. Он всё так же волочил правую ногу и на нём всё так же был сайхетский мундир пустынной расцветки. Воротник-стойка и верхняя пуговица мундира были расстёгнуты.

- Доброго вечера, – сказал он, как ни в чём не бывало.

Он прошёл к одному из кресел, что стояло в нескольких шагах от меня, и с трудом в него уселся. Раненая нога, судя по всему, доставляла ему множество неудобств. Тут же откуда-то появились служанки, которые принесли и поставили на столик перед ним блюдо с фруктами, кувшин с вином и два стеклянных бокала в серебряной отделке. Быстро разлили вино и исчезли так же незаметно, как и появились.

- Не хотите отведать хорошего вина? – предложил он. – Его делают на полуострове Хадрон, на противоположном берегу океана. Очень благоприятное место для выращивания чотэль. Мягкий климат. Морской воздух. Не то, что Пустыня, где вся жизнь вертится вокруг оазисов и приходится всё время экономить воду. Там чотэль вырастает особенно вкусным и ароматным. Соответственно вино из него получается великолепным. Есть придание, что Хадрон был тем местом, где боги создавали амброзию.

Я бросил на Дехейра короткий взгляд. Что там говорила Айна? Быть осторожней? Что-то кольнуло меня в голову, словно предупреждая.

- Не думал, что скажу это сайхету, но прямо сейчас я хочу вас убить, – честно ответил я, перестав перебирать струны и мысленно попросив прощения у Айны за то, что наплевал на её совет. Я смотрел ему прямо в глаза.

Снова странный укол в затылок. Я даже провёл рукой, чтобы убедиться, что там ничего нет.