Когда погаснут все огни. Книга 1.

4

Чтобы выиграть в споре с Бао, который она так опрометчиво приняла, Цзян Шуцзин пришлось многим пожертвовать.

В первую очередь она изменила образ жизни. Точнее, ей пришлось сделать это. Было тяжело и болезненно, но она все же справилась. Раньше, в выходные дни она поздно ложилась и поздно вставала, тогда как в будни она и ложилась поздно, и вставала рано.

Теперь никакого чтения допоздна!

Вторым изменением стало то, что она отложила все свои книги в ящик. Не дальний, к сожалению, – на это у нее пока не хватит силы духа.

Благополучно решив, что одна полная книга лучше частично написанных других, Шу решила взять небольшой перерыв в чтении.

Теперь все ее свободное время занимало наверстывание всего прошедшего, штудирование нынешнего и попытка понять дальнейшее.

Изучая следующие темы в учебниках, Шу почувствовала себя монахом, который заглядывал в будущее и предсказывал судьбу прихожанам храма. А в ее голове Бао и там был рядом с ней, побритый наголо и в монашеской рясе. Он степенно расхаживал от одного к другому не переставая повторять: «Амитабха!».

От этой мысли она начала безудержно хихикать. Потом почему-то вспомнила интересный момент из одной новеллы и решила освежить память.

Это показалось ей архиважным. Иначе причины бросать только начатую математику не было.

За одним абзацем шел другой, за ним еще один.

Шу не заметила, как переместилась на кровать, где с комфортом продолжила чтение, периодически подхихикивая.

Неожиданно раздался звонок.

Будучи серьезно увлеченной происходящими в новелле событиями, Шу не сразу поняла, что звонок играет в реальной жизни. Подпевая, она принялась искать свой телефон и с трудом отыскала его на столе под горой своих учебников.

Звонил Мин Бао.

Чуть подождав, она ответила.

– Слушаю. Надеюсь, у тебя что-то важное, потому что я очень занята.

– Ты занимаешься?

Девушка едва сдержала смешок. Бао всегда любил «врываться с ноги». Чаще всего он не делал длинных предисловий, предпочитая спрашивать то, что хочет спросить, и делая то, что хочет сделать. Вот и сейчас было то же самое. Он в лоб спрашивал именно то, что его интересовало в данный момент.

– Прям так сразу? А как же спросить, как поживает твоя любимая и единственная в своем роде подруга?

Она неловко покосилась на учебник по математике, брошенный на столе, чувствуя острую вину.

– То, что ты ответила на звонок, уже говорит о том, что ты жива и все еще не ушла в свой книжный «запой».

– Господин Мин, вы слишком жестоки.

Шу плюхнулась на свою кровать и уставилась в потолок.

– А вы, госпожа Цзян, чересчур ленивы.

Голос юноши был непривычно строг и даже слегка грубоват. Если бы Шу не знала его с самого детства, то могла подумать, что с ней говорит взрослый мужчина, занимающий серьезную должность.

– Слушай, ты не думал стать прокурором? – неожиданно спросила она.

С той стороны воцарилось молчание.

– Теперь кажется, надо узнавать, жив ли ты.

– К чему такой вопрос? – наконец спросил Бао.

– Мне кажется, тебе подойдет эта профессия.

Раздался мягкий смех.

– Может быть, в другой жизни. В этой все уже определено.

– Ну да, я помню, – промычала Шу. – ты собираешься стать врачом, как и твой отец. Твоя философия тут совсем неуместна.

Шуцзин мысленно передразнила его.

— Согласись, неплохо иметь друга-врача.

— Не соглашусь! — Шуцзин гневно фыркнула. — Даже будучи простым учеником старшей школы, ты умудряешься помыкать мной. А когда станешь врачом, то заставишь принудительно проходить медицинский осмотр каждые несколько месяцев.

— Разве это плохо?

— Я ненавижу врачей!

— Так и скажу своему отцу. Кто-то не получит красный конверт на праздники…

— Ты же знаешь, что тогда я отберу твой?

Шу даже через расстояние почувствовала, как он улыбается.

— Мин Бао, если в будущем ты станешь приставать ко мне по этому вопросу, я буду учить твоих детей плохим словам!

Парень хмыкнул и переключился на другую тему:

— Так чего это я звонил?

«Чтобы выпить мне кровь!»

Но вслух было озвучено другое:

— Чтобы спросить, как дела у твоей любимой подруги, которую ты не видел целые сутки и по которой очень соскучился?

— Сутки? Мы вместе завтракали, а сейчас только вечер. Госпожа Цзян, складывается ощущение, что это вы безумно скучаете, а не я.

— Ага, конечно. Смертельно скучаю.

— Ты занимаешься?

Шу в этот раз покосилась на томик новеллы, которую «неожиданно» для себя начала читать и, откашлявшись, уверенно заявила:

— Работаю в поте лица, даже не ужинала.

— Серьезно?

Девушка скривилась.

— Серьезнее не бывает!

— Что-то как-то слабо верится.

— Мин Бао, ты что, настолько сильно хочешь попрощаться со своими денежками? Так ты просто можешь прислать мне по вичату.

— Что-то мне подсказывает, что ты сейчас точно не занимаешься.

— Прямо-таки шепчет в ушко? – не удержалась Шу.

— Именно.

— Тогда тебе не врачом надо стать, а каким-нибудь шаманом.

Извращенная фантазия Цзян Шуцзин тут же нарисовала картину, где Мин Бао восседает за большим столом. Его глаза подведены толстым слоем сурьмы, на голове парик с длинными черными волосами, а сам парень водит руками над большим шаром, пытаясь что-то в нем увидеть.

Картина была довольно впечатляющая. Настолько, что Шу сильно тряхнула головой, в надежде, что сможет это развидеть.

— Я позвонил не для того, чтобы ты искала мне профессию.

— Ага, чтобы выведать, чем я занимаюсь, и дать мне по голове.

— Именно.

— Все, я кладу трубку. – ей не нравилось, куда заходил их разговор, поэтому она, не дожидаясь его ответа, сбросила вызов. – Жду денежки в вичате.

Цзян Шуцзин устало раскинула руки. Неизвестность перед будущим ее пугала всегда, но сейчас, когда до выпуска оставалось всего несколько месяцев, страх стал еще сильнее. Она не знала, чего хочет от жизни, кем собирается стать в будущем и сможет ли вообще найти хотя бы какую-нибудь работу.