Когда погаснут все огни. Книга 1.

18

Утром праздничного дня Цзян Шуцзин проснулась полная энергии, с ощущением, что может свернуть горы. Было ли это связано с тем, что она спала больше десяти часов (впервые за последние недели), или с тем, что в её новой книге главные герои наконец осознали свои чувства, она не знала. Но ей было хорошо.

Сегодня праздновался праздник драконьих лодок.

Внизу вовсю кипела жизнь.

Родители давно встали и приводили дом в порядок. У них был особый бзик по поводу чистоты в праздники. Они встали раньше солнца, чтобы успеть вычистить каждый уголок дома, будто сам Цюй Юань собирается посетить их.

В голове Цзян Шуцзин тут же появилась картинка, где Цюй Юань проводит пальцем по верхушке шкафа, видит слой пыли и, покачав пальцем перед их глазами, молча осуждая, выходит из дома. Пришлось долго трясти головой, чтобы развидеть это.

Вскоре должны были приехать Мин Дачен и Мин Бао, чтобы вместе с ними отпраздновать праздник драконьих лодок.

Тогда они все вместе начнут готовить праздничный обед и цзунцзы.

Каждый раз, когда Цзян Шуцзин на пару с Мин Бао готовила эти рисовые треугольники, завернутые в тростниковые листья, Мин Дачен начинал рассказывать историю возникновения этого праздника.

Всегда как в первый раз.

Цзян Ми и Цзян Кай в этот момент создавали иллюзию бурной деятельности и уходили в другое место, потому что они слышали эти истории гораздо большее количество раз, чем дети.

Они пострадали, теперь очередь Мин Бао и Цзян Шуцзин.

Но это не мешало Шу и Бао слушать с видимым интересом.

Это стало их семейной традицией, которую никто не желал нарушать.

Отец с сыном приехали ровно в полдень, когда Цзян Шуцзин, научившись у родителей, создавала иллюзию бурной деятельности в гостиной. Она якобы протирала пыль, когда в дверь постучались.

Даже спустя годы дружбы, Мин Дачен не решался входить в их дом свободно, тогда как его сын сносил все барьеры и в прямом, и в переносном смысле.

После короткого стука, дверь стремительно раскрылась, показывая недовольного Бао в кепке и простой белой футболке. За ним следовал Мин Дачен с неловкой улыбкой. Сегодня он наконец сменил свой деловой костюм на джинсы и рубашку.

Завидев гостей, Цзян Шуцзин поднялась и, раскинув руки, шла на встречу, намереваясь обнять. Мин Бао тоже раскинул руки и пошел к ней на встречу, чтобы через мгновение разочарованно зашипеть.

Эта паршивка прошла мимо него и теперь висела на шее его отца!

Цзян Ми, пришедшая на шум, хихикнув, заключила в свои объятия недовольного подростка.

– Если она тебя обижает, ты можешь прийти ко мне и пожаловаться, – рассмеялась она. – Проходите скорее, не стойте на пороге!

– Когда-нибудь ты у меня получишь, – прошипел Мин Бао, проходя вслед за старшими в кухню.

– Не за то ли, что твой отец любит меня больше, чем тебя? – ехидно улыбнулась Шу.

Мин Бао не стал уточнять, что это вообще никак не связано с его недовольством. В большей степени ему не нравилось, что она вначале всегда его игнорирует. Ему хотелось всегда быть на первом месте для нее, хотя это и выглядело немного эгоистично с его стороны. Увы, он был слишком молод и неопытен, от чего не мог скрывать свои истинные чувства, и все они были написаны на его лице.

Цзян Шуцзин тоже была неопытна, поэтому еще не понимала истинных вещей.

Вместо ответа, Мин Бао щелкнул ее по лбу. На его пальце все еще было то самое кольцо, поэтому Цзян Шуцзин не стала сильно возмущаться.

Вэй Линь, слившись со стеной, сидел в уголке, перебирая зелень с самым несчастным видом, который только может быть.

Мин Бао поприветствовал его простым кивком.

– Знаете ли вы, детки, откуда появился этот праздник? – спросил Мин Дачен, надевая фартук.

Цзян Шуцзин не услышала, но почувствовала, как взвыли ее родители. Бесшумно, маленькими шагами, по стеночке, они исчезли.

Вэй Линь вскинул голову. Его лицо горело надеждой, что его унылая работа будет сдобрена доброй порцией интересной истории. Поэтому Мин Бао поджал губы и промолчал. Он просто не смог отобрать у этого ребенка эту маленькую радость.

Видя воодушевление, Мин Дачен довольно кивнул и принялся рассказывать:

– Все началось в царстве Чу, во время эпохи Воюющих царств. Талантливый поэт и политический деятель Цюй Юань считается основоположником этого праздника.

– Но, каким образом? – спросил Вэй Линь.

– Чтобы избежать нападения Царства Цинь, Цюй Юань бросился в реку. Жители бросали в воду рисовые шарики и пускали лодки, чтобы рыбы не тронули его. Но, к сожалению, Цюй Юань погиб. Его так и не смогли спасти.

Мин Дачен трагически вздохнул и продолжил:

– После ходили легенды, что дух Цюй Юаня являлся его друзьям. Он рассказывал, что его жизнь забрал речной дракон. Поэт попросил бросать в реку рис, завернутый в треугольники из шелка, чтобы прогнать дракона.

– Шелк? – переспросил парень.

– Позже шелк заменили на тростниковые листья, так цзунцзы стали традиционной ритуальной пищей.

Пока Вэй Линь с открытым ртом слушал Мин Дачена, Шу и Бао за их спинами начали молчаливое противостояние.

Сначала один начал брызгаться водой, потом вторая подхватила и, налив в ближайший стакан воды до краев, она полностью вылила его на голову Мин Бао.

Ошалелый парень опомнился лишь в тот момент, когда Шуцзин почти покинула кухню. Схватив ее, он сжал ее в своих объятиях, параллельно подтаскивая к открытому крану.

Цзян Шуцзин почувствовала себя в тисках. Мин Бао был куда выше и шире в плечах, чем она. Поэтому его конечности буквально оплели ее тело, словно лианы. Шу поймала себя на мысли, что ей нравится находиться в его объятиях. Вопреки ситуации, она чувствовала себя в безопасности, как малыш-кенгуру в коконе. От чего-то и силы к сопротивлению испарились. Но вошедший в азарт Мин Бао с упоением мочил девичьи волосы.

– Правда?

Мин Дачен обернулся и изумленно замер, глядя на двух совершенно мокрых подростков, сросшихся будто сиамские близнецы.