Когда предают самые близкие

Глава 1

Когда-нибудь я открою дверь,

За ней не будет той боли прошлых дней.

Когда-нибудь я посмотрю в твои глаза,

А в них не будет столько льда.

Когда-нибудь я услышу твоё тихое «прости»,

Оглянувшись, улыбнусь.

Когда-нибудь я отвечу тебе «прощаю»,

Увы, не обещаю.

Валентина

— Наташа, как она? С ребёнком всё будет хорошо? — слова вырвались сами собой, хотя я понимала, что уже не обязана интересоваться состоянием доставленной в гинекологическое отделение пострадавшей от наезда электросамоката. Сердце сжималось от тревоги, словно это была моя собственная боль. Ведь жизнь — она начинается не с первого вздоха, а гораздо раньше. Когда в утробе матери бьётся маленькое сердечко, когда родители выбирают имя и разговаривают с малышом, ожидая его появления.

Когда, когда, когда…

Сотникова поджала губы, превратив их в тонкую бледную линию.

— Много крови, — произнесла она наконец. — Я не Бог, чтобы давать обещания.

— Я понимаю, — отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Всё понимаю.

— Мы вводим кровоостанавливающие и магнезию, — женщина шумно вздохнула, её рука машинально поправила стетоскоп на шее. — Но родоразрешать ещё рано — лёгкие плода не раскроются даже под действием гормонов.

— Ясно, — судорожно вздохнула, не в силах оторвать взгляд от бурых пятен на подножке скорой помощи.

— Она твоя… — в голосе Наташи послышалась искренняя тревога.

— Нет, — покачала головой, капитально теряя над собой контроль. Слёзы обжигают роговицу как кислота. Воспоминания как маховик времени отматывает на определённый срок. Все картинки воспроизводятся перед внутренним взором. Страх. Боль. Неизвестность. — Я просто часто покупаю у неё соленья. Она замечательная девушка. После учёбы помогает матери, такая трудолюбивая, — закусила нижнюю губу, до последнего сражаясь с желанием прямо здесь, в приёмной отделении, перед Наташей разрыдаться.

Почти десять лет назад я поступила в отделение Руслана Николаевича [1] с кровотечением на двадцать девятой недели — отслойка плаценты. Этот человек вошёл в мою жизнь, как ангел-хранитель, а Наташа моим талисманом на удачу. В последнее время мы общались только по работе, ведь, часто линейная бригада доставляет рожениц в городской перинатальный центр.

— Не переживай, — Наташа [2] мягко сжала моё плечо, — скину сообщением.

— Не надо, — я с трудом проглотила вязкий ком в горле. — Просто навеяло…

— Ты родила здорового Ромочку, — она улыбнулась, и вокруг её глаз и рта появились милые морщинки. Такая улыбчивая и лучезарная. — Всё хорошо, Валь.

Я кивнула, скорее, машинально, чем, соглашаясь.

Воспоминания накатывали до удушливого спазма, подёрнутые сизой дымкой прошлого.

Наташа всегда умела найти нужные слова, но сегодня они словно отскакивали от невидимой стены, возведённой моим неприятием.

В этот момент меня окликнула Любка, моя коллега, которая только что закончила мыть машину после последнего вызова. Кровь… Её было слишком много. Слишком много для одного дня. Пришлось задержаться и тщательно продезинфицировать салон, благо новых вызовов пока не поступало.

— Валь, долго ещё? Может, перекурим? — Люба вышла из машины, громко хлопнув дверью.

— Никотин не спасёт, — я передёрнула плечами, глядя на сигарету в её руке. — Хочу завязать.

Она удивлённо изогнула свою идеальную смоляную бровь:

— С нашей работой? — в её голосе слышалось искреннее недоверие. — Сама-то веришь в это?

Я вздохнула, глядя, как дым от её сигареты медленно растворяется в воздухе. Действительно, с нашей работой бросить курить — задача не из лёгких.

— Просто… Хочется верить, что можно жить без этого, — как-то сипло произнесла я, отворачиваясь к машине.

— Верить можно во что угодно, — философски заметила Люба, затягиваясь. — Но пока мы в костюмах Аватара [3], лучше держаться за то, что помогает, — она выпустила струю едкого табачного дыма. — И хватит уже хандрить. Девка родит. Верь в это.

Холодный пот пробежал по позвоночнику, когда я посмотрела на проклятую подножку. Достав из кармана пачку влажных салфеток, я вытерла следы крови.

Люба не скупилась на «комплименты», критикуя мою эмоциональную восприимчивость, и что-то бормотала о необходимости иметь толстую кожу. По её мнению с такими нервами я скоро окажусь в психиатрической больнице, если буду воспринимать всё близко к сердцу.

Через полчаса мы уже были на подстанции. Пока Люба отчитывалась как старшая по бригаде, я направилась в комнату отдыха. Открыв дверь, едва не столкнулась с Настей, которая буквально вылетела из помещения.

— Привидение увидела? — воскликнула я, отскакивая на шаг и прижимая руку к груди.

— Вызов, — пробормотала она что-то невнятное и помчалась в сторону диспетчерской.

Я проводила взглядом свою однокурсницу и вошла в комнату. На одном из диванов лежал Леонид — мой муж. Судьба распорядилась так, что мы все работаем вместе. Правда, он трудится неврологом в специализированной бригаде, и его смена скоро закончится.

— Вот дурочка, — сказала, не скрывая раздражения. — Пояс с препаратами забыла! За такое… — я осуждающе покачала головой.

Муж, не открывая глаз, лишь хрипло и недовольно пробормотал:

— Отдай, и всё будет нормально. Чего тут такого?

— Это мы с тобой такие добрые, — укоризненно заметила я. — Другие бы…

— Просто отдай, и не создавай проблем, — вздохнул он. — У меня за смену вызовов хватает, где все ждут невозможного. Я же не Бог и даже не его помощник.

Не став спорить, я развернулась на пятках и пошла искать Настю. Та стояла бледная как смерть, когда я протянула ей пояс. Даже не стала проверять количество ампул — может, что-то действительно случилось? Настя всегда была тихой и нервной на курсе, так что её состояние не удивляло.