Когда придёт время

Письмо восемнадцатое

Дописать не успела, так как совсем стемнело и я почти не видела строчек. Теперь, находясь в своём родном городе, я с особой нежностью вспоминаю прошедшие дни и смакую воспоминания. Почему бы не сделать это вместе с тобой – на бумаге, как я привыкла?

Весь остаток дня, когда мы впервые поцеловались, я чувствовала на губах отпечаток этого прикосновения.

Казалось, счастье никогда не закончится, как не может закончиться солнечный свет или воздух. Но я вдруг вспомнила о том, что завтра тебе уезжать. И как всё у нас будет в городе – ещё неизвестно. Вдруг Таня права, и это был только курортный роман, мимолётное увлечение – для тебя, но не для меня.

Ночью погода испортилась. Ветер стал холодным. Он швырял в окно пригоршни дождевых капель, грохотал полуоторвавшимся листом железа на крыше и неистово выл.

Ещё вечером на небе горел тихий и необыкновенно красивый закат, и вот, пожалуйста, разыгралась непогода. Утром ветер чуть-чуть успокоился, но по-прежнему хлестал дождь. А к вечеру опять стало тепло и ясно.

Я не знала, как поступить, ведь мы с тобой ни о чём не договорились, и я знала, что у тебя самолёт, но… неужели я больше тебя не увижу? И ты просто так улетишь и… и всё.

Пока я терзала телефон, разрываясь между желанием позвонить и необходимостью потерпеть, ты позвонил мне сам.

- Привет. Как тебе погодка? Неплохо штормит, - услышала я твой смех, и мне сразу же стало спокойнее.

Нет, вчерашний вечер не обернулся сном. Пока не обернулся.

- Да уж, море решило показать себя со всех сторон.

- Жаль, что я уже его не увижу. Сейчас соберусь и в аэропорт.

- Я могу тебя проводить, - нерешительно произнесла я.

Непогода меня не пугала, я не знала, как ты отреагируешь. Вышло как-то жалко.

- Да ну, малыш, зачем? Промокнешь, простудишься, я потом винить себя буду.

Малыш? Меня всегда раздражали приторные нежности, но сегодня я, кажется, готова изменить своё мнение.

- Я позвоню тебе, как приземлюсь. И… когда ты там возвращаешься?

- Через три дня.

- Вот тогда и увидимся, ладно?

- Хорошо, - произнесла я, а сердце в груди скакало и просто сходило с ума.

Не может быть… не может быть… неужели это зарождение чего-то нового, большего?!

Я и Лёня – возможно ли?

Оставшиеся три дня я ходила по музеям и выставкам (без особого уже, правда, желания). Таня составила мне компанию лишь пару раз. У неё появился новый поклонник, о котором она рассказывала мне с восхищением и злилась на закон подлости - за то, что он послал ей его так поздно. Этот парень жил где-то едва ли не в Новом Уренгое, так что шансов на продолжение общения практически не было, вот Таня и пыталась выжать из встреч по максимуму.

Погода в эти три дня так совсем испортилась, поэтому о море пришлось забыть. Я не из тех, кто выбирает экстрим и жертвует подчас здоровьем и жизнью.

Зато каждый день мне звонил и писал эсэмэски мальчик моей мечты, и я не переставала верить в прекрасное будущее, которое теперь открывалось мне как на ладони. Может быть, и правда, если много мечтать, можно запрограммировать себя на успех?

И всё равно в душе оставалось гнетущее «вдруг». Вдруг в городе всё изменится? Вдруг у тебя есть девушка? Вдруг я неправильно тебя поняла и один поцелуй вообще ничего не значит? Вдруг, вдруг, вдруг…

Любовь и страх пустили во мне свои корни. Они стали способом моего существования. И моя нервозность перед отлётом не укрылась от Тани.

- Лизка, что ты дёргаешься? Лететь боишься что ли? Погода уже нормальная, ветра нет.

- Лететь не боюсь, - вздохнула я.

Честно говоря, я даже об этом не думала. Ты забил мне всю голову. Вернее, это я её себе забила.

- Тогда что? – удивилась Таня, как будто других причин быть не может. О чём ещё может беспокоиться мой примитивный мозг?

- Из-за Лёни. Я боюсь, что в городе всё станет иначе. Как будто ничего и не было. А я себе уже намечтала…

- Намечтала – воплощай. Находиться в слабой позиции всегда не получится. И чем раньше ты это поймёшь, тем больше успеешь сделать, - наставительно произнесла Таня, закрывая чемодан и оглядывая комнату. – Вот ты прилетишь, и что будешь делать?

- Что? – не поняла я.

- Ждать звонка от Лёни? – подсказала она.

- Ну да.

- Вот и неправильно. Нужно звонить самой. Сказать: «Любимый, я прилетела». А лучше – прямо сейчас. Намекнуть, чтоб он встретил.

Мой изумлённо-озабоченный взгляд, видимо, оказался красноречивее слов, потому что Таня расхохоталась и посмотрела на меня как на несмышлёного кроху:

- Вот ты вообще не тем голову забиваешь. Лёнька уже почти твой, но если ты будешь строить из себя гордую – можешь всё потерять. А теперь скажи мне, оно того стоит?