Когда придёт время

Письмо двадцать второе

Знаешь, Лёня, я никогда не думала, что это так тяжело – вытащить парня-водителя из машины и заставить прогуляться пешком. Стояла середина декабря, но погода была потрясающей, и, когда ты забрал меня на машине из института, я сразу же выдвинула идею: а не прогуляться ли нам? Но ты отреагировал весьма холодно.

В последнее время мы стали видеться реже, потому что ты проходил какую-то там квалификацию на повышение и зачисление в штат – я мало что в этом смыслила, но всячески старалась тебя поддерживать. Однако мне очень тебя не хватало. Мне нужно постоянно слышать твой голос, держать твою руку. Я так привыкла к тому, что ты рядом, рассказываешь мне свои новости, делишься впечатлениями, даришь эмоции, шутишь. Твоё присутствие в моей жизни стало острой необходимостью, глотком свежего воздуха – как для жителя шумной и задымлённой столицы, который оказался в глуши на ромашковом поле и теперь не может надышаться. Я не могу надышаться тобой, Лёня… И твой влюблённый взгляд, твои заботливые жесты, простые и милые одновременно - такие, например, как желание согреть меня, укрыв своим пиджаком, или когда ты убираешь прядь моих непослушных волос за ухо, заглядывая при этом в глаза с непередаваемой нежностью – это всё моменты нашего счастья. Долгожданного, выстраданного…

Я чувствовала свой собственный блеск в глазах, и ты не скрывал, что я тебе нравлюсь. Смотрел на меня так, как будто никого вокруг не замечал. Перехватывая на себе твои взгляды, я ликовала. Душа пела от счастья.

Сегодня уговаривать тебя, обычно склонного ко всякого рода авантюрам, мне пришлось долго. Мы успели проехать парк и набережную, и я уже готова была расплакаться от бессилия или обиженно надуть губы, как ты вдруг вздохнул, резко развернулся, нарушая правила, и рванул обратно.

- Лёня! – опешила я, вжимаясь в сиденье.

- Чего только не сделаешь для счастья своей девушки, -  произнёс ты с лукавой улыбкой.

- Да, но только без риска для жизни, пожалуйста.

Ты не внял моей просьбе – засмеялся, как будто речь шла о сущей ерунде.

Мы припарковались у центрального входа в парк. Здесь было свежо, но не холодно. Едва покрытые снегом заасфальтированные дорожки и присыпанные россыпью белоснежной крошки деревья выглядели волшебно – как в сказке. Хотелось улыбаться и ещё – целоваться. И сделать много красивых фотографий с тобой. Но мы редко фотографировались. И, вспомнив об этом, я предложила:

- Лё-ё-ёнь…

- А-а-а? – повторяя за мной, протянул ты, разглядывая смешное объявление на одном из деревьев: «Осторожно! Возможно падение сучьев и деревьев» - выкрутились, называется. Если что – мы вас предупредили.

- А давай сфотографируемся? Тут так красиво.

- Селфи? – предложил ты, забавно поигрывая бровями.

- Ну хотя бы.

Мне хотелось хорошую фотографию, чтобы можно было потом разглядывать её, когда грустно, или просто если захочется представить, что мы опять вместе. Но ты специально дурачился – высовывал язык, морщился, строил мне рожки. И только один раз мне удалось поймать нормальное выражение твоего лица. Правда, на этой фотке я получилась не очень, но всё равно была очень довольна. Распечатала её на своём чёрно-белом принтере аж в трёх экземплярах (на всякий случай) и смотрела-смотрела-смотрела.

У тебя в тот день было смешливое настроение. И я узнала о тебе много нового. Что ты, например, сам зашиваешь свои носки (знаю много семей, где мужья доверяют это ответственное поручение своим жёнам, поэтому для меня стало открытием, что кто-то зашивает свои дырки сам), в детстве ходил на занятия по оригами (ну надо же, талантливый человек талантлив во всём – это точно), а ещё умеешь жонглировать тремя любыми предметами и… выть как волк. Это открытие меня поразило и рассмешило одновременно, а ты, словно я сомневалась в твоей честности, решил продемонстрировать свои способности средь бела дня в общественном месте! Там, где мамочки гуляли с колясками, старушки-подружки ходили парами, парень в наушниках бегал по дорожке…

Я зажимала уши руками и хохотала, чувствуя одновременно и смущение, и восторг:

- Прекрати! Это ужасно. Прекрати!

Темнело рано, и мы, побродив всего часик (удивительно, но ты ни разу не упрекнул меня и не пожаловался на холод или усталость), стали замечать, как день медленно превращается в вечер, а затем и в ночь. На небе постепенно стали появляться первые робкие звёздочки, образуя созвездия, о которых я знала совсем немного.

- Какой красивый вечер, - прошептала я, когда мы возвращались к машине, и застыла на месте, чтобы ещё хотя бы на пару секунд продлить это мгновение. Чтобы запомнить его навсегда. – Так много звёзд…

Ты осторожно приобнял меня, притягивая к себе и прошептал:

- Я подарю тебе ещё много красивых вечеров. Обещаю.

Наверное, это был самый романтичный момент в моей жизни. От переполнявших душу эмоций я готова была расплакаться. Но вместо этого я повернулась к тебе и сделала то, что мне очень хотелось – обняла крепко-крепко. И сердце отчаянно выбивало в груди свой такт – то, чего я не могла сказать вслух. Как сильно люблю тебя, Лёня.