Когда придёт время

Письмо тридцать второе

Ох, Лёня, до чего же это хорошо – быть семьёй! Я немножко почувствовала это особое сплочение двух людей вчера, когда мы ездили в огромный гипермаркет всяких разных полезных в быту мелочей, находящийся на окраине города. Сколько же времени мы там провели! И сколько денег оставили…

Посуда нужна? Нужна. Полотенца, постельное бельё, мягкие подушки-думочки, светильник (повесим над компьютерным столом), плед, вешалки, ящик для обуви, пуф в коридор, чтобы удобнее было обуваться. Я просто не могла от него отойти и уцепилась в твою руку, не давая уйти – раньше бы себе такого не позволила. Хотя ты считал, что это вещь абсолютно ненужная, под моим умоляющим взглядом смягчился и просьбам поддался - купили.

Часам к пяти мы наконец-то выбрались из магазина, абсолютно без сил, но довольные на сто процентов. Мне не терпелось начать вить наше общее семейное гнёздышко, но был один момент, который очень смущал и не давал мне покоя.

- Давай перекусим чего-нибудь. Тут «Макдоналдс» недалеко, заскочим? Как ты относишься к вредной еде? – засмеялся ты.

- Положительно. Я очень хочу есть!

Мы отстояли небольшую очередь (ты, а я в это время сидела за цветным столиком и смотрела на тебя, подперев подбородок рукой), и вот на стол взгромоздился целый поднос разной еды, от которой у меня потекли слюнки.

- Лёня-я-я, - зачарованно протянула я, хватая бургер и поскорее разворачивая его обёртку.

Ты довольно засмеялся и повторил за мной.

Пару минут мы просто молча поглощали пищу, а потом ты с воодушевлением заговорил о том, какие перестановки мы можем произвести в нашей новой квартире.

- Лёня, - начала я тот самый, весьма деликатный разговор. – А как мы будем там жить?

- Долго и счастливо, - засмеялся ты, но в этот раз я тебя не поддержала.

Мне было довольно неловко говорить тебе об этом.

- Я имею ввиду: просто жить? Ты хочешь, чтобы мы съехались, так, что ли? Просто я пока не услышала никаких конкретных предложений, хотя мы уже закупаемся как семейная пара. А я до сих пор не знаю, что именно нас ждёт.

- Ну да, - пожал ты плечами, как будто это было чем-то само собой разумеющимся и абсолютно понятным. – Я помогу тебе перевести вещи.

Сердце моё упало в пятки. Но не от счастья, а совершая самоубийство. Вот так испортить момент? Не предложить даже, а фактически поставить перед фактом: ты перевозишь вещи, будем жить вместе. Да, я хотела с тобой жить. Не так даже – ОЧЕНЬ ХОТЕЛА. Но я хотела переехать в качестве твоей жены!

- Я думала, мы поженимся сначала, - пробубнила я, даже не скрывая своего разочарования.

Ну и думай, что хочешь! Мне так плохо, что даже нет сил притворяться.

- Давай поженимся, если хочешь.

Я удивлённо подняла глаза. Если хочешь? Так теперь парни делают предложение? Выпросила, называется.

Я обиженно отвернулась к окну, едва сдерживая подступающие слёзы. Вот же повезло родиться в век извращённого мировоззрения, когда для многих брак – всего лишь ничего не значащий штамп в паспорте, когда люди хотят получить всё сразу, не поэтапно, а потом также быстро, как сходятся, так и расходятся. Думают, что «притираются», а на самом деле – стираются. Не хотят уважать друг друга и искать компромиссы, хлопнули дверью и разошлись. Что здесь хорошего?

Другое дело – когда люди берут друг за друга ответственность. Перед лицом друг друга, знакомых и близких. Официально.

А для тебя это, получается, как игра? Хочешь – поженимся. И ни грамма романтики.

- Лиз, ну ты чего? – не понял ты, опуская свой надкусанный бургер на поднос и поворачивая моё лицо к себе.

Слеза всё-таки скатилась по щеке, и я стыдливо опустила глаза. Ну, с почином меня, первый раз перед парнем плачу.

Хотя если б ты только, Лёня, знал, сколько слёз уже выплакано из-за тебя в эти годы! Лет так с двенадцати…

- Ты же знаешь, что я люблю тебя, Лиз, - произнёс ты.

И эти слова музыкой отозвались в моём сердце.

«И я люблю тебя», - хотелось закричать мне, но я сдержалась. Только появившаяся на лице улыбка выдала тебе мои чувства.

- Больше не дуешься? – уточнил ты, снова применяя силу своего гипнотического обаяния.

- Получается так, будто я тебя принуждаю, - поделилась своими сомнениями я.

Сколько миллионов тысяч раз я представляла себе этот момент! И там всё было совсем иначе. Вот мы поднимаемся на Эйфелеву башню и глядим на Париж, обнявшись. Ты целуешь меня в макушку, а потом чуть-чуть хриплым от волнения голосом произносишь:

- Лиза… Ты выйдешь за меня замуж?

Я медленно оборачиваюсь, не веря своим ушам и чувствуя, как меня заполняет счастье – безграничное, всеобъемлющее, только наше с тобой.

- Да, - шепчу я, глядя в твои медово-карие глаза, которые находятся от меня так близко, что я вижу своё отражение.