Когда придёт время

Письмо пятьдесят первое

Я обещала тебе не писать, я помню. Просто не смогла сдержать себя.

Сегодня, третьего марта, у тебя свадьба. Узнала об этом я по фотографиям на страничке твоей возлюбленной. Конечно же, я её отыскала и время от времени мониторила все её действия, наполненные счастьем фотографии и глубокомысленные цитаты о различии свободной женщины и замужней, о секретах счастливой супружеской жизни…

А вчера (и что меня дёрнуло снова зайти к ней?) она написала: «Завтра» - и глубокомысленное троеточие, смайлики целующейся парочки и невесты.

У меня неприятно кольнуло в груди. Завтра ты окончательно станешь чужим. Чужим мужем. Мне всё ещё сложно поверить.

Выходить замуж в пост я бы не решилась. Но для тебя это пустой звук, к тому же твоя невеста уже должна нервничать – живот, наверное, растёт.

И вот – сегодня. День твоей свадьбы. И внутри меня так много смешанных чувств.

Это как будто ты знаешь, что приговорён к смертной казни, но до наступления этого дня надеешься на помилование. А потом этот день наступает, и будто бы – щёлк! – ниточка перерезана. И никаких больше шансов. Только чётко известная данность. Необратимая действительность. Ты – чужой муж. А я ничья.

Но судьба (в этом я успела уже убедиться) не даёт пинков, не сопровождая их чем-то ещё: хорошим или плохим. Сегодня же я узнала о том, что у Тани и Вадика будет девочка, и меня пригласили стать её крёстной мамой. Я, как доверенное лицо, была приглашена на семейный совет, где мы спорами и аргументами выбирали малышке имя. Таня очень хотела Милену, а Вадик отбрыкивался, заявляя о том, что в России нужно называть детей русскими именами, и призывал на свою сторону меня. Я пожимала плечами. С одной стороны, мне не хотелось вставать против подруги, а с другой – да, мне тоже такая мода не по душе. Но это, знаете ли, личное дело каждого.

- Давайте пока абстрагируемся от этого имени, - миролюбиво предложила я. – Есть ещё какие-то варианты?

В любой другой раз Таня в категоричной форме сказала бы, что ей нравится это и точка, но я раз за разом замечала, что ожидание малыша действует на неё благотворно. Если кто-то другой, может, много капризничает, требует заморских яств и страдает от резких скачков настроения, то Таня, наоборот, стала покладистее и мягче.

- Ладно. Мне ещё нравится Уля – Ульяна.

Вадик скорчил забавную гримаску, прикидывая, вероятно, к этому имени своё отчество, а затем покачал головой:

- Ну, это ещё куда ни шло.

- А ты как хочешь назвать? – поинтересовалась я, попивая чай и поглядывая на эту сумасшедшую парочку с любопытством.

Они, сами того не зная, распространяли вокруг себя позитив, словно свежий парфюм, и я даже забыла на час о том, что сегодня, в общем-то, у моего сердца день траура.

- Мне нравится Виолетта.

- А это русское, по-твоему, имя? – выкрикнула подруга, стреляя в мужа глазами.

- Ещё мне нравится Лена, - не замечая её реакции, продолжал перечислять Вадик.

- Ленами уже никого не зовут, - продолжала спорить Танюша.

- Тебя ничего не устраивает! Лиз, а тебе какие имена нравятся?

- Аня, - не задумываясь призналась я.

Сколько раз я представляла себе нашу абсолютно счастливую жизнь, где будем я, ты и Анна Леонидовна. Не судьба…

Супруги замолчали, раздумывая. А может, просто не хотели обижать меня своей критикой.

В итоге мы решили воспользоваться старым проверенным способом: Вадик и Таня написали по три имени, я – одно, сложили всё это в вязанную шапку Вадима и доверили мне - как лицу наименее заинтересованному. Потрясли. И стали тянуть по очереди. Но выигрышным должно было стать не то имя, которое достанут первым, а то, которое останется.

Первыми попались «Аня» - у Вадика и «Лена» - у Тани. Потом –«София» и «Виолетта». Таня торжествовала. И в этот самый, почти решающий момент, ей и попалось имя «Милена». А Вадику – «Ольга». Так и оказалось, что мою крестницу будут звать Уля, Ульяна, Улечка…

А потом мне позвонил Леонид, с которым мы продолжали общение, которое всё ещё находилось в погранично-неопределённом состоянии: вроде и не совсем друзья, но и не пара. Мне страшно было решиться. Я не могла раскопать в себе чувства к нему или найти хотя бы один свободный кусочек сердца, чтобы эти чувства могли там взрасти.

А он, словно не замечая этого, продолжал мягко, но настойчиво добиваться моего расположения. Вот и сейчас, поинтересовавшись, где я и как себя чувствую, предложил вместе поужинать.

Таня, без слов выпытав, кто мне звонит, стала активно жестикулировать: соглашайся.

Я согласилась. И он правда помог мне почувствовать себя нужной и забыть о том, что где-то в этом же городе ты сейчас веселишься по куда более серьёзному поводу. Ничего, наверное, не бывает случайно, потому что если бы не Леонид, который постоянно поддерживал во мне веру в то, что я привлекательная девушка, которая может кого-то интересовать, я бы давно поставила крест – на своей личной жизни как минимум. Хотя мне и было безумно стыдно за то, что я трачу его время и ничего не могу дать взамен на это внимание и заботу.

Мы здорово провели время в милом, недавно открывшемся кафе с огромными окнами на широкую улицу, где ярким потоком неоновых фар мчались одна за другой машины. Повсюду внутри были развешаны маленькие жёлтые лампочки, чёрно-белые фотографии в рамках – атмосфера была вполне себе романтической. И я уже не чувствовала себя в этом так неуютно как прежде. Наверное, я начала привыкать к его присутствию в своей жизни. Скажи мне, Лёня, это предательство?