Когда просыпаются тени

Глава 11

Анна стояла, обхватив отца за плечи, чувствуя, как дрожат его руки. В лунном свете, пробивавшемся сквозь запыленное окно, она разглядела глубокие морщины на его лице - куда больше, чем должно было быть за три года.

«Он действительно думал, что я мертва», - мелькнуло у нее в голове.

— Ты похудела, — неожиданно сказал Август, отстраняясь и пристально разглядывая дочь. — И волосы короткие... Тебе не шли эти косы, но ты так любила их носить.

Анна машинально провела рукой по голове:

В тюрьме не до причесок. Особенно когда пытаешься не сойти с ума.

Анна опустила глаза, не в силах выдержать отцовский взгляд. Слова застряли в горле. Как объяснить ему, что три года, проведенные в заточении, выжгли из нее прежнюю Анну, оставив лишь тень, покрытую шрамами? Как рассказать о страхе, отчаянии, о ежедневной борьбе за выживание в этом аду? И как сказать, что я нет больше той Анны?

Август взял ее руки в свои, шершавые и сильные, но теперь дрожащие. Он долго молчал, вглядываясь в ее глаза, словно пытаясь прочесть там всю ее историю. Потом вздохнул и тихо произнес:

— Неважно, что было. Главное, что ты здесь. Живая. Дома.

Анна почувствовала, как к горлу подступает комок. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули потоком. Она уткнулась лицом в отцовское плечо, позволяя себе выплакаться, выплеснуть всю боль и горечь, накопившиеся за эти годы. Август молча обнял ее, гладя по волосам, как когда-то в детстве. В этом объятии она почувствовала себя в безопасности, словно вернулась в свой прежний мир, где нет места кошмарам и страданиям.

В воспоминаниях Анны — любовь к отцу была, и она это помнила.

Когда слезы немного утихли, Анна подняла голову и посмотрела на отца. В его глазах она увидела такую же боль, но вместе с тем и огромную любовь, готовую принять ее любой.

Отец вдруг засуетился:

— Ты, наверное, голодна! — Он заковылял к потертому сундуку у стены и начал в нем копаться.

— У меня тут... где же оно... Ах, вот! — Он вытащил запыленную бутыль и пару черствых лепешек. — Я.… э-э.… припрятал на всякий случай...

Анна фыркнула, подхватывая лепешку:

—Три года в заточении, а ты все такой же — вечно прячешь еду в самых неожиданных местах. Помнишь, как мама нашла пирог в твоем доспехе перед турниром?

На лице Августа отразилось одновременно удивление и радость:

— Ты помнишь?

«Похоже, память начинает возвращаться,» — Анна сделала глоток вина и скривилась.

— Ох, и гадость же ты хранишь! Три года, говоришь?

Отец смущенно почесал затылок:

На самом деле пять... Но кто считал?

Они рассмеялись вместе — нервным, облегченным смехом людей, нашедших друг друга после долгой разлуки. Но смех быстро стих.

— Папа, — Анна положила лепешку. — Почему ты здесь? Почему тебя заперли?

Август тяжело опустился на стул:

— Я сам себя запер, доченька. После твоих... похорон. Альмер и твоя кузина Лисса быстро взяли власть в свои руки. А когда я начал задавать вопросы... — Он провел рукой по горлу. — Лучше было притвориться безумным стариком.

Анна сжала кулаки:

Но теперь я вернулась. И мы...

Где-то внизу гулко хлопнула дверь. Оба замерли.

— Они ищут тебя, — прошептал Август. — Альмер знает, что ты сбежала.

Шаги на лестнице становились все ближе.

Август вдруг оживился:

— Потайной ход! — Он рванул к камину и нажал на неприметный камень. С скрипом открылась узкая щель в стене. — Быстро!

Анна колебалась:

— А ты?

— Я останусь. Они не тронут «безумного старика».

Он сунул ей в руку что-то холодное — маленький серебряный ключик.

— Ищи комнату с фреской солнечного заката. Там... там ответы на все твои вопросы.

Последнее, что увидела Анна перед тем, как панель захлопнулась — как ее отец, сгорбившись и бормоча себе под нос, снова превратился в «сумасшедшего правителя».

В темноте потайного хода она сжала ключ в кулаке. Теперь у нее было не только воспоминания, но и цель.