Когда просыпаются тени

Глава 33

Тени в комнате сгустились, будто в ответ на её слова. Кристаллы в стенах вспыхнули ярче, отбрасывая мерцающие блики на лицо призрака.

— Ну, нет, сначала ты примешь свою судьбу. Выбора у тебя нет, иначе королевство падет, и ты не сможешь его защитить. Не спасёшь даже тех, кто стоит за твоей спиной. Сумрак уже близко. И тот, кто спит под городом, уже поворачивается во сне. Его дыхание раскалывает скалы. Прими. Пробуди свои силы. Прямо сейчас. — шептал он.

Призрак сделал шаг вперед, и его рука протянулась к Анне. От него исходило свечение, и древние письмена на стенах загорелись.

— Прими, — повторил он, и это прозвучало как последний ультиматум. — Или умри, так и не поняв, кем была на самом деле. Твоя жизнь, твои страхи, твое прошлое в том мире — всего лишь миг, лишь подготовка к этому мгновению. Выбор за тобой.

Призрак замер в шаге от нее, его пальцы были в сантиметрах от ее груди. Анна чувствовала исходящее от них жжение, холод и жар одновременно, притягательную и отталкивающую силу.

— Но времени на раздумья нет. Оно вышло.

Анна замерла. Ледяное дыхание призрака обжигало кожу, а его слова эхом отдавались в самой её душе. Она чувствовала тяжесть взгляда Марека, слышала сдавленное рычание Банго где-то позади. «Не спасёшь даже тех, кто стоит за твоей спиной».

Она закрыла глаза. Вспомнила холод стали в руке и тепло плаща Марека на плечах. Страх, ярость, любовь — всё сплелось в один тугой узел у нее в груди. Она так хотела контролировать всё, всё предвидеть, всё решать сама. Но некоторые силы были больше её. Больше её воли.

Она откинула голову, открыла глаза и посмотрела прямо в сияющие бездны очей призрака. В её собственном взгляде не осталось страха, лишь горькая, безграничная решимость.

— Я… — её голос сорвался, но она выдохнула и заговорила четче, вкладывая в слово всю свою волю. — Я принимаю.

Воздух взорвался.

Ярчайший свет хлынул от протянутой руки призрака, ударив ей прямо в грудь. Анна вскрикнула — не от боли, а от всепоглощающего, оглушительного потока знания, хлынувшего в неё. Она почувствовала, как по её жилам ударила не кровь, а жидкий свет, сжигающий всё на своем пути.

Она пала на колени, вжав ладони в виски, пытаясь удержать разрывающуюся голову. Боль была всепоглощающей. Она не жгла и не резала — она растворяла. Каждую клетку, каждую мысль, каждую память заливал ослепительный, белый, беззвучный свет. Анна не чувствовала своего тела, не помнила своего имени. Существовала только эта боль-чистота, боль-откровение.

И затем… тишина.

Абсолютная. Глубокая.

В этой тишине начали всплывать обрывки. Не воспоминания. Ощущения. Холод гранитных плит под босыми ногами. Запах миндаля и меди. Звук далекого зова, похожий на пение кристалла. Голос, который был ее собственным и чужим одновременно, шептал на забытом языке слова власти, слова связи.

Она видела себя со стороны — маленькую девочку в слишком большом тронном зале, проводящую пальцами по резным символам на троне. И символы светились в ответ мягким сиянием.

— Она спит, — сказал тогда чей-то старческий, добрый голос. — Но однажды проснется. И тебе придется ее или усыпить навеки, или разбудить навсегда.

Потом образы сменились. Темнота. Глубина. Нечто, дремлющее в сердце мира. Один его вздох заставлял вибрировать континенты. Один сон рождал в толще камня жилы магических кристаллов. И оно начало просыпаться. От ее присутствия. От ее чужеродности для этого мира.

И сквозь этот хаос пробился тихий, ясный голос, её собственный и одновременно чужой: «Пробудись».

Свет стал угасать. Боль отступила, сменилась странной, оглушающей ясностью. Анна снова стояла в пещере. Кристаллы светили ровно и спокойно. Марек, ошеломленно моргая, делал неуверенный шаг вперед, освобожденный от плена. Банго радостно взвизгнул и тыкался мокрым носом в ее ладонь.

Мир был другим.

Она чувствовала его. Каждый камень под ногами, каждую песчинку. Чувствовала легкое, едва уловимое дыхание спящего гиганта глубоко-глубоко внизу. Оно было спокойным. Пока. Но она знала — одно ее неверное движение, могут нарушить этот хрупкий покой.

И она чувствовала силу. Не просто знание. Древнюю, первозданную энергию, текущую в ее жилах. Она была печатью. Стражем. Тем, кто стоит между миром и тем, что может его уничтожить, или тем, что может возродить его к новой, невиданной жизни. И это было страшно. У нее уже была магия матери, воспоминания прежней Анны, а теперь другая магия, странная, необычная, но такая сильная.

Перед ней никого не было. Лишь на мгновение в воздухе мерцал и растворялся улыбающийся силуэт.

Голос, уже не угрожающий, а полный безмерной печали и надежды, прошептал прямо в ее сознании:

— Помни. Выбор еще предстоит сделать. Но теперь ты знаешь. Теперь ты — целая.

Анна выдохнула. Дрожь в руках исчезла. Взгляд стал твердым и ясным. Она обернулась к Мареку.

— Нам нужно идти, — сказала она, и в ее голосе звучала не только решимость, но и новый, металлический оттенок власти. — Теперь я знаю, что ищем. И знаю, что будет, если мы опоздаем.

— Анна, ты ничего не хочешь объяснить — спросил ошеломленный Марек.