Когда просыпаются тени

Глава 39

Анна проснулась от того, что в лицо ей уперлось что-то теплое и мокрое. Она заворчала, пытаясь отмахнуться, но навязчивый предмет преследовал ее, сопровождаясь довольным сопением.

— Банго, хватит, — пробормотала она.

Но когда она, наконец, заставила себя открыть глаза, ее взгляд уперся не в знакомую черную морду с умными желтыми глазами, а в совершенно незнакомую, утыканную рыжими торчащими вихрами. Две бархатистые уши-локаторы торчали в разные стороны, а с языка, высунутого в глуповато-блаженной улыбке, капала слюна прямо на ее шелковую подушку.

Из-за приоткрытой двери, ведущей в ее покои, донесся сдержанный смех. Анна повернула голову и увидела Марека. Он стоял, прислонившись к косяку, залитый мягким утренним светом. В его спутанных рыжих волосах запутались солнечные зайчики, а в уголках глаз собрались лучистые морщинки от широкой, немного виноватой улыбки. Он смотрел на нее таким взглядом — теплым, обжигающе-нежным, полным такого обожания, что у Анны перехватило дыхание.

— Ты назвал его Банго Вторым? — Анна приподнялась на локте, отгоняя навязчивого пса.

— Нет. Это просто Рыжик. — Сказал Марек.

Пес, услышав знакомый голос, вильнул хвостом и с новым энтузиазмом принялся вылизывать Анне руку.

— Почему Рыжик? — с притворным негодованием спросила она

— Можно? — и не дождавшись разрешения Марек сделал несколько шагов в комнату. Остановился у кровати, и его рука сама собой потянулась поправить выбившуюся прядь ее волос, но он сдержался, опустив руку, словно не решаясь нарушить хрупкое утро.

— Потому что он рыжий, — смущенно ответил Марек, вдруг с интересом рассмотрев узор на ковре. Потом поднял на нее глаза, и в них заплясали озорные искорки. — Как я.

Он произнес это так просто, что Анна не выдержала и фыркнула. А потом рассмеялась — легким смехом. Она протянула руку и провела пальцами по его волосам, запутавшись в его рыжих прядях, затем ладонь мягко легла на его щеку, ощущая под собой шероховатую кожу и тепло.

— Он прибежал ко дворцу сегодня утром и сел у ворот, как будто ждал именно тебя. Я подумал... что тебе нужен кто-то, кто будет будить.

Рыжик, почувствовав, что внимание ослабло, радостно ткнулся мордой им обоим в руки, требуя ласки. И они засмеялись.

— Ну что, Рыжик, пошли наводить порядок в королевстве?

Восстановление страны оказалось делом не из легких. Раны, нанесенные правлением Сумрачных, были глубоки, и залечить их требовалось время и немалые усилия. Анна, с присущей ей энергией, взялась за дело с энтузиазмом, чередуя официальные приемы и указы с поездками по провинциям, где она лично общалась с людьми, выслушивала их нужды и предлагала решения.

Марек, в свою очередь, стал ее правой рукой, курируя вопросы безопасности и обороны. Он набирал новую гвардию, тренировал солдат, укреплял границы, готовясь к любым неожиданностям. Вечерами, после долгих часов работы, они часто собирались в библиотеке, обсуждая планы на будущее, делясь своими мыслями и опасениями.

Анна, сбросив королевские одежды, укутывалась в простой шерстяной плед, а Марек приносил чай — крепкий, с мёдом, именно такой, какой она любила.

— Ты сегодня чуть не заснула на совете, — заметил он, ставя перед ней чашку.

— Бэрт говорил о налогах на шерсть. Это усыпляет лучше любого зелья, — она потянулась, и плед соскользнул с плеча.

Марек быстро отвел взгляд.

— Ты должен был видеть свое лицо, когда я предложила снизить пошлины для купцов, — Анна улыбнулась, наблюдая, как он наливает себе чай. Ты покраснел.

— От злости.

— От гордости.

Они замолчали. В камине потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на стены. Когда Анна протянула ему документ, их пальцы соприкоснулись. Оба резко отдернули руки, будто обожглись. Рыжик, спавший у камина, фыркнул, словно смеясь над ними.

Раненое плечо Марека ныло. Он часто тренировал новых солдат.

— Дай я посмотрю, — Анна потянулась к повязке на плече Марека после тренировки с новобранцами.

— Не надо.

— Я же не укушу.

Он замер, позволив ей размотать бинты. Её пальцы были тёплыми и удивительно нежными для руки, привыкшей держать меч.

— Глупо, — прошептала она, видя шрам. Рисковать собой из-за какого-то юнца...

— Это моя работа.

— Я запрещаю тебе умирать.

Он рассмеялся, но в глазах было что-то серьёзное.

— Тогда и ты не смей.