Когда просыпаются тени

Глава 42

Тяжелые бархатные шторы колыхались от ночного ветра, наполняя воздух ароматом зимних цветов. Анна стояла у окна, сжимая в руках пергамент с королевской печатью – брачное предложение от короля Сальдрика лежало на столе, так и нераскрытое.

Марек подошел ближе. Его шаги, обычно бесшумные, сейчас гулко отдавались в пустом зале.

— Они не отступят, —его голос был тихим, но твёрдым. — Бэрт уже шепчется с советниками. К утру весь двор будет на коленях, умоляя тебя подписать этот договор.

Анна повернулась. Лунный свет серебрил ее бледное лицо, скользил по губам, которые уже знали вкус его поцелуев.

— Ты прав. Они не отступят. Поэтому мы должны действовать первыми.

Она сделала шаг вперёд, сократив расстояние между ними. Их тела почти соприкоснулись.

— Завтра на рассвете я объявлю о своём решении перед всем двором.

Марек напрягся:

— И каким оно будет?

— Нашим.

Она взяла его руку, прижала ладонь к своей щеке.

— Я не стану чьей-то женой ради политики. Я уже выбрала. И если королевству нужен союз — пусть заключают его с тем, кто действительно заслужил моё доверие.

Марек замер. В его глазах отражалась целая буря эмоций — неверие, надежда, страх.

— Анна... Они никогда не примут этого. Я – не принц, не королевской крови. Я всего лишь...

— Ты — мой щит, — она перебила его, прижимаясь лбом к его губам. — Мой меч. Мой равный. А если кому-то это не нравится...

Ее пальцы скользнули в его волосы, резко притянули к себе. Поцелуй был яростным, безрассудным, полным обещаний и вызова.

— ...пусть попробуют оспорить.

Где-то в коридорах замка уже слышались шаги — советники, спешащие на тайные совещания.

Где-то за морем Король Сальдрик ждал ответа.

Но здесь, в лунном свете, двое людей стояли плечом к плечу, готовые встретить бурю.

— Что будем делать? — голос Марека дрогнул.

— Сначала — скажем правду. Потом — будем бороться.

Они знали: завтра начнётся война. Не с мечами и стрелами, а с хитростью, словами, интригами. Но на этот раз — вместе.

И ради этого стоило сражаться.

Первые лучи солнца еще только золотили шпили замка, когда Анна уже стояла перед зеркалом, поправляя корону. Не парадную, усыпанную драгоценностями, а простую стальную — ту самую, что носил в боях ее отец.

— Готов? — спросила она, видя в отражении, как Марек замер в дверях.

Он был в полном доспехе, но без шлема. Меч у бедра — не церемониальный, а боевой, со следами зазубрин на клинке.

— Нет, — честно ответил он, шагнув ближе. Его руки обняли ее талию, губы коснулись обнаженного плеча. — Но это не важно.

Она повернулась к нему, поправила складку на его плаще:

— Совет уже собрался?

— И не только. Гул голосов доносился даже сюда. Бэрт привел всех — даже Архимага.

Анна глубоко вдохнула.

— Пора.

Тронный зал, обычно полупустой на утренних приемах, сегодня был полон людей. Шепот стих, когда Анна вошла, но напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Казалось, сам воздух застыл в ожидании.

— Мои верные подданные, — ее голос прозвучал четко, без тени сомнения, заполняя собой каждый уголок зала, — я знаю, чего вы ждете. Ответа для короля Сальдрика.

Советник Бэрт выступил вперед:

— Ваше Величество, этот союз крайне важен для стабильности и процветания наших земель. Мы должны…

— Союз будет заключен, — перебила его Анна.

В зале пронесся вздох облегчения. Марек, стоявший у трона, не дрогнул, но пальцы его сжались в кулаки.

— Но не с принцем Кераном.

Тишина стала гробовой.

Анна медленно поднялась с трона. Ее движение было исполнено такой неоспоримой власти, что даже Бэрт отступил на шаг. Она сняла с головы стальную корону своего отца.

— Королевству нужен союз? Он перед вами.

Она повернулась к Мареку и протянула ему руку. Не как Королева подданному, а как равная — равному.

Взрыв возмущения. Бэрт побледнел, будто его ударили:

— Ваше Величество! Этот человек… он не королевской крови! Это невозможно! Это безумие!

— Этот человек, — голос Анны зазвенел, как сталь, разрезая шум, — дважды спасал это королевство, когда другие советовали бежать или сдаться. Он знает каждый камень в этих стенах и каждую тропинку в наших лесах лучше любого из вас. Его кровь проливалась за эту землю, в то время как вы составляли протоколы и считали монеты! И если кто-то, — она окинула зал ледяным, испепеляющим взглядом, — считает его недостойным — пусть скажет это сейчас. Прямо в лицо ему. И мне.

Наступила мертвая тишина. Даже самые ярые противники, даже Бэрт, опустили глаза, не в силах выдержать ее взгляд и яростную, готовую взорваться тишину Марека.