Когда просыпаются тени

Глава 44

Свадебное веселье длилось до глубокой ночи. Гости пили вино, смеялись, а самые отчаянные даже пытались повторить сложные па из танца молодоженов. Анна и Марек, улучив момент, выскользнули в тихий уголок сада, где их ждал небольшой столик с медовыми пирогами и кувшином холодного лимонада.

Лунный свет, пробиваясь сквозь кружево виноградных лоз, рисовал на земле причудливые узоры. Где-то вдали еще звучали обрывки музыки и смеха, но здесь, в глубине аллеи, царила почти священная тишина. Даже светлячки в хрустальных шарах, казалось, светили приглушеннее, словно уважая эту минуту уединения.

Марек наполнял бокалы, и янтарный лимонад звонко переливался в хрусталь, будто вторя далеким мелодиям праздника.

— Ну что, Королева, — его голос, обычно такой твердый, сейчас звучал мягко, с теплой ноткой усталости, — как тебе твоя свадьба?

Анна откинулась на спинку плетеного кресла, с наслаждением вытянув уставшие ноги. Ее пальцы машинально коснулись отцовского кинжала у пояса — старой привычки, от которой она никак не могла избавиться.

— Прекраснее, чем я мечтала, — она закрыла глаза, вдыхая аромат ночных цветов. — Хотя...

— Хотя? — Марек приподнял бровь, ставя перед ней бокал.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом — таким знакомым, таким родным.

— Тот человек в плаще...

Тень пробежала по его лицу. Марек отставил свой бокал, не притронувшись, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Я уже отдал приказ страже обыскать сад, — его голос стал жестче, вернув ту твердость, которую знали все в королевстве.

Анна покачала головой, ее пальцы обвили стебель бокала, но не подняли его.

— Не найдут, — она вздохнула, и в этом вздохе было столько усталой уверенности, что Марек невольно сжал ее руку. — Он исчез. Как туман на рассвете. Как...

Ее голос дрогнул, и в этот момент из-за деревьев донесся взрыв смеха — звонкий, беззаботный, такой контрастный их тихой тревоге.

Где-то там продолжался праздник. Где-то там люди радовались их счастью.

Но здесь, в этом укромном уголке, между ними вдруг повисло что-то невысказанное — как тот незнакомец в плаще, появившийся и исчезнувший, оставив после себя лишь чувство холодного предчувствия.

Марек медленно разжал ее пальцы и поднес их к своим губам.

— Не сегодня, — прошептал он. — Сегодня — только мы.

Анна улыбнулась — сначала неуверенно, потом все искреннее.

— Только мы, — согласилась она и наконец подняла бокал.

Марек потянул Анну к себе, и мир сузился до пространства между их телами. Его большие ладони обвили её талию, пальцы впились в тонкую ткань платья, ощущая под ней каждый изгиб, каждую дрожь.

Он наклонялся медленно, Анна встретила его движение, приподнявшись на цыпочках. Их губы соприкоснулись - сначала осторожно. Потом увереннее, смелее.

Вкус лимонада на её губах смешался с терпковатым привкусом вина на его.

Пальцы Марека запутались в её волосах. Ее руки впились в его плечи, ощущая под тонкой тканью камзола напряжённые мышцы.

Где-то далеко ещё звучала музыка, но они слышали только:

Частый стук сердец

Прерывистое дыхание

Марек отстранился, губы Анны были слегка припухшими, глаза - тёмными и влажными. Марек прижал её ладонь к своей груди, чтобы она почувствовала, как бешено бьётся его сердце.

Лунный свет струился по их фигурам, когда Марек, не разжимая объятий, сделал шаг назад.

— Пойдём, — его голос звучал низко и глухо, будто преодолевая какое-то сопротивление.

Анна кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её пальцы дрожали, когда она взяла его протянутую ладонь.

Они шли по тенистым аллеям, минуя последних гостей, слишком опьянённых, чтобы заметить исчезновение новобрачных. Лишь Рыжик поднял голову с подушек, куда его уложили дети, но, узнав хозяев, лишь махнул хвостом и снова закрыл глаза.

Лестница в их покои казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался гулко в тишине, каждый вдох – громче, чем нужно. Марек шёл впереди, его широкая спина загораживала Анне весь мир, оставляя только его – запах кожи, вина и чего-то неуловимого, что всегда заставляло её сердце биться чаще.

Дверь в спальню закрылась с тихим щелчком.

На мгновение они замерли – он, прижав ладонь к дереву над её головой, она, чувствуя, как дрожит его рука.

— Все будет хорошо — его дыхание обожгло её шею.

В ответ Анна провела пальцами по его щеке, ощущая жёсткую щетину.

— Я долго ждала этого дня.

Его губы снова нашли её – уже не нежно, а жадно, с той самой яростью, которую он так тщательно скрывал все эти месяцы.

— Люблю тебя! — прошептал Марек.

— И я тебя! — чуть слышно ответила Анна.

И когда первые лучи рассвета заглянули в окно, они застали лишь:

Свадебное платье, брошенное на ковёр.