Когда просыпаются тени

Глава 54

Холодный ветер выл между зубцами крепостных стен, завывая, как раненый зверь, заглушая последние молитвы тех, кто еще осмеливался надеяться. Анна стояла на самом краю, её пальцы судорожно сжимали серебряную цепочку — древний артефакт, который теперь пылал в её руках ослепительным белым пламенем, выжигая узоры боли на её обожжённой коже.

— Ты не контролируешь его… — шипел в её сознании голос первой повелительницы Рассвета, звучащий так, будто доносился сквозь толщу веков, из глубин её собственных кошмаров. — Он контролирует тебя. И скоро сожрёт.

Анна стиснула зубы до хруста. Сила рвалась наружу, разрывая её изнутри, как дикий зверь клетку. Она чувствовала, как её вены наполняются жидким огнём, как её кровь кипит, превращаясь в расплавленный металл. Каждый нерв в её теле кричал от боли, превращаясь в раскалённую струну. Если она не возьмёт верх — она взорвётся, оставив после себя лишь горстку пепла и выжженную землю там, где когда-то стоял её народ.

Но выбора не было.

Потому что внизу, за стенами, уже не было королевства — только тьма.

И Лисса уже здесь.

Марек стоял рядом, прикрывая её спину, как делал это сотни раз. Его меч был обнажён, но клинок, всегда такой надёжный, теперь казался жалким осколком света против надвигающегося мрака. Его лицо, обычно такое спокойное, такое твёрдое, как закалённая сталь, сейчас было искажено не просто яростью — животным ужасом.

— Держись, Анна. — Его голос был низким, хриплым, как у человека, который уже знает, что говорит последние слова. — Мы не отступим.

Он лгал.

Они оба знали — отступать уже некуда.

Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к мороку, что подступал к самым воротам, к тем фигурам, что уже карабкались по стенам, оставляя за собой чёрные, липкие следы.

Тьма двигалась.

Не просто армия — сама смерть.

Тени ползли по камням, как пауки, сливаясь в единую массу, из которой то и дело вырывались то когтистые лапы, то зубастые пасти. Каменные стражи шли медленно, неотвратимо, их пустые глазницы светились зловещим багровым светом. А между ними копошилось нечто худшее — существа, которых не должно было существовать, с телами, скрученными в невозможных пропорциях, с ртами, растянутыми в вечных гримасах боли.

И во главе всего этого ада шла Лисса.

Её кожа почернела и потрескалась, как высохшая глина, сквозь трещины сочился багровый свет. Руны на её теле пульсировали, как сердца, вырванные из груди. Волосы струились, как дым, сливаясь с окружающей тьмой.

А её глаза…

В них не было ничего.

Ни мысли, ни души — только пустота.

И голод.

Марек сглотнул.

Он чувствовал это.

Они все чувствовали.

Королевство уже мертво.

Они — последние.

И тьма пришла за ними.