Когда просыпаются тени

Глава 56

Белая вспышка длилась всего одно короткое мгновение меньше, чем вздох, меньше, чем удар сердца. Но этого хватило.

Тьма взревела от боли.

Она отпрянула, как живое существо, обожженное пламенем. Чудовищная туча над замком вдруг заколебалась, её плотная масса разорвалась в нескольких местах, обнажив...

Небо.

Настоящее, чистое, усыпанное звёздами. Те самые звёзды, под которыми они когда-то клялись защищать королевство. Одна особенно яркая - мерцала прямо над разрушенной башней, словно слеза света в кромешной тьме.

Воздух дрогнул, наполнившись неожиданными запахами: свежесть дождя на траве, аромат сосен из далёкого леса, даже слабый запах хлеба из давно разрушенных пекарен. На миг показалось, что можно услышать смех детей со двора, лай собак...

Жизнь.

Марек лежал на окровавленных камнях, его доспехи дымились, а по лицу струилась кровь из разбитого виска. Но когда он медленно поднял голову, приподнимаясь на дрожащих руках...

Его глаза были ясными.

Не затуманенными болью, не затянутыми пеленой тьмы. Те самые серо-голубые глаза, в которых Анна видела отражение своих мыслей.

— Анна... — его голос был хриплым, сорванным, но в нём звучала непоколебимая воля. — Ты... сделала это...

Над ними туча вздыбилась как раненый зверь. В её пульсирующей чёрной плоти теперь зияли огромные дыры, сквозь которые лился серебристый свет - чистый, как первый луч утра после долгой ночи.

Лисса... или то, что от неё осталось... закачалась на месте. Её искажённое, растянутое в неестественных пропорциях тело вдруг дрогнуло. Черная кожа начала трескаться, как высохшая глина, и в трещинах...

Вспыхнул золотой свет.

На мгновение сквозь маску чудовища проступило её настоящее лицо - бледное, измученное, но узнаваемое. Губы дрогнули:

— Я... — первый за много дней человеческий голос, слабый как шёпот умирающего. — Помоги... мне...

Анна, истекая кровью из десятков ран, с перебитыми рёбрами и обожжёнными до костей руками, всё же протянула руку.

— ОНА ТАМ! — закричал Марек, с трудом поднимаясь на колени. Его меч лежал сломанный рядом, но в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — ОНА БОРЕТСЯ! Смотри!

Тьма содрогалась всем своим огромным телом, будто разрываемая изнутри. По её поверхности бежали золотые молнии, вспыхивали и гасли островки света. И где-то в самой глубине этого кошмара, в самом сердце тьмы...

Что-то билось.

Маленькое. Слабое. Испуганное.

Но не сдающееся.

Надежда.

Хрупкая, как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь мёрзлую землю. Как пламя свечи в ураган. Как последний стук сердца перед лицом смерти.

Но живая.

Анна почувствовала, как по её окровавленному лицу стекают слёзы. Она улыбнулась сквозь боль, сквозь усталость, сквозь отчаяние.

— Держись, Лисса... — прошептала она, и её голос, сорванный и тихий, тем не менее разнёсся по всему полю боя. — Мы идём... за тобой...

И где-то там, в чёрной пучине, среди кошмаров и ужасов, чьи-то пальцы медленно, с нечеловеческим усилием, сжались в кулак.