Когда просыпаются тени

Глава 57

Факелы не горели – они задыхались. Жирные языки пламени корчились в подсвечниках, словно пытаясь убежать от собственного дыма. Их угасающий свет выхватывал из мрака осколки витража, в которых, как в кривом зеркале, отражалось искаженное лицо Сальдрика.

Разбитый витраж с гербом королевства.

Кровь – теплая, липкая, стекающая по ступеням тонкими ручейками, словно трон истекал вместе с королем.

Позолоту на троне, теперь покрытую черными прожилками, будто корни ядовитого растения.

Сальдрик сидел, не чувствуя боли, хотя его ногти уже прогрызли кожу и царапали кость. Капли крови падали на сапоги с тихим чавкающим звуком, слишком громким в этой тишине.

Он не просто чувствовал крах Лиссы – он видел его перед глазами:

Её последний крик (беззвучный, потому что тьма сожрала и его).

Тень, заползающую в её глаза.

Мгновение, когда она перестала быть собой.

И самое страшное – он испытывал восторг.

Сальдрик впервые за жизнь понял, что такое настоящий страх.

Его планы оказались неосуществимы.

Его ненависть – жалкое подражание истинной тьме.

Его душа – монетой, которую уже давно проглотили.

Игра была окончена еще до начала.

А теперь оно смеялось.

Без звука.

Без милосердия.

И Сальдрик наконец осознал главное:

Он никогда не был Королём.

Все это время...

— Что же делать? Анна не простит его, но худой мир, лучше войны.

Слова сорвались с его губ хриплым шепотом, растворяясь в спертом воздухе зала. Только эхо, вернувшееся к нему искаженным, словно замок уже перестал быть его.

Он поднялся. Пергамент с предложением мира лежал на столе.

Он засмеялся. Громко. Натужно. Безумно. Потому что понял.

Анна не простит (и не должна). Мир невозможен (тьма не ведет переговоров).

Он поднял голову, силясь сфокусировать взгляд на разбитом витраже. Он предал все, во что верил. Ради власти, ради мести, ради призрачной надежды на величие.

Но величия не случилось. Случилась лишь эта гнетущая тишина, пропитанная запахом крови и страха. Случилось осознание собственной ничтожности перед лицом того, что он выпустил на свободу. Теперь приходилось расплачиваться.

Сальдрик с трудом поднялся на ноги. Боль пронзила тело, но она была ничем по сравнению с той болью, что разъедала душу.

И тогда Сальдрик сделал шаг – не к двери, не к оружию.

К окну.

Последний Король протянул руку, коснулся стекла...

И зал наполнился криком – но его никто не услышал.

Потому что в этот миг факелы погасли окончательно.

Сальдрик умирал в одиночестве….

А когда свет вернулся...

Тронный зал был пуст.