Когда просыпаются тени

Глава 66

Золотистые лучи утреннего солнца струились сквозь полупрозрачные занавеси, играя на обнажённых телах, переплетённых в объятиях Анны и Марека. Его мощная рука, покрытая боевыми шрамами, покоилась на её округлом бедре, пальцы непроизвольно сжимались во сне, будто даже в забытьи он боялся потерять её.

Анна проснулась первой.

Она замерла, наблюдая, как его грудь ритмично поднимается, как тени от ресниц дрожат на щеках. Его губы, обычно такие твёрдые, сейчас были расслаблены, шепча что-то неслышное. Она протянула руку, кончиками пальцев коснувшись глубокого шрама у его ключицы — следа от удара, принятого за неё.

— Ты разбудила меня своим взглядом, — его голос, хриплый от сна, заставил её вздрогнуть.

Он не открывал глаз, но его ладонь скользнула вверх по её боку, вызывая мурашки.

— Я просто смотрела, — её пальцы вплелись в его тёмные волосы.

Он приоткрыл глаза — синие, как омуты лесных озёр.

— Что-то не так?

Она прикусила губу, внезапно нервная.

— Я жду ребёнка.

Тишина повисла между ними.

Потом — его руки на её лице, горячие губы на её веках, щеках, наконец — на устах.

— Скажи ещё раз, — он дышал прерывисто.

— Я беременна, Марек.

Он засмеялся — низко, сдавленно, и прижал её к себе так сильно, что рёбра заныли.

— Ты уверена?

— Три лекарки подтвердили.

Она чувствовала, как его сердце колотится — яростно, как в самой жаркой схватке.

— Когда?

— Через семь месяцев.

Он закрыл глаза, прижал лоб к её плечу, и она почувствовала влагу — её непоколебимый воин плакал.

— Марек...

— Я не допущу... Никто не...

Он поднял голову, глаза горели.

— Я убью любого, кто посмеет...

Она положила палец на его губы.

— Нам нечего бояться.

И тогда он поцеловал её — медленно, глубоко, словно хотел вдохнуть в себя её душу.

Солнце поднялось выше, заливая комнату золотым светом. Марек не отпускал ее, словно боялся, что новость окажется сном. Он провел пальцами по ее животу, еле заметно округлившемуся, и прошептал:

— Семь месяцев… Какое чудо. Наше будущее — прошептал он.

— Наша любовь, — ответила она.

Они лежали, переплетённые, её голова на его груди, его пальцы лениво перебирали её волосы.

— Как думаешь, мальчик или девочка? — спросила она.

Он рассмеялся, губы коснулись её лба.

— Бунтарь, как ты.

Она ущипнула его за бок, он застонал, но притянул ближе.

За окном запел соловей — первый за долгие годы.

Их ребёнок будет расти под эти песни, в мире, который они создали, в любви, которая победила тьму.

Анна улыбнулась, чувствуя тепло его любви. Она знала, что Марек всегда будет защищать их, но сейчас, когда в их жизни появился такой хрупкий дар, его забота казалась особенно трогательной.

Они провели утро в постели, обсуждая будущее, мечтая о том, каким будет их ребенок, придумывая имена. Марек, обычно такой немногословный, вдруг стал болтливым, как мальчишка. Он рассказывал о том, как научит сына охотиться и драться, как будет читать ему сказки на ночь. Анна смеялась, представляя сурового воина в роли заботливого отца.

Ближе к полудню они выбрались из кровати. Марек, накинув плащ, отправился навестить лекарок, чтобы лично убедиться в их вердикте и выслушать все рекомендации. Анна же, оставшись одна, уселась у окна, наблюдая за тем, как мир просыпается. В животе запорхали бабочки – предвкушение новой жизни наполняло ее сердце.