Когда просыпаются тени

Глава 78

Прошло еще семь месяцев.

Анна проснулась от острой боли, сжимающей низ живота стальными тисками. Лунный свет еще серебрил мраморные плиты спальни, скользя по резным дубовым панелям и вышитым гобеленам с гербами королевства. Воздух был густ от запаха лаванды и воска, но его перебил резкий металлический запах.

Первая схватка скрутила ее тело, выгнув спину дугой. Она вцепилась в шелковые простыни, и ткань лопнула под ее ногтями.

Теплая лужа разлилась по постели, пропитав матрас. Капли упали на пол, смешавшись с воском от ночных свечей.

— Марек... — ее голос был хриплым от сна и внезапного страха. — Марек, кажется, началось...

Крики разбудили весь дворец. Слуги метались по коридорам, факелы зажглись один за другим, как цепь сигнальных огней.

Марек вскочил с кровати босой, в одних льняных штанах, лицо побелело от ужаса. Его сердце колотилось так, что звенело в ушах.

— Что? Уже? Но Марена говорила, что еще неделю как минимум!

Разбил кувшин, пытаясь налить воды — осколки фарфора впились в ступни, но он не чувствовал боли.

Запутался в собственной рубахе — шов на плече лопнул, когда он рванул ткань в безумной попытке надеть ее.

— Беги за Мареной. И за Лиссой. Она клялась, что примет роды лучше любой повитухи.

Выронил меч, когда бросился за лекаркой — клинок звякнул о каменные ступени, оставив зарубку на столетнем мраморе.

Родовые покои превратились в осажденную цитадель. Внесенная на руках старая лекарка Марена сразу взяла командование на себя.

Приехавшая Лисса командовала служанками, руки в крови до локтей. Ее волосы выбились из косы, а голос резал воздух:

— Горячей воды! Чистых полотен! — она рвала простыни зубами.

Керан стоял на страже у дубовых дверей, скрестив руки на груди. Даже королевские советники отступали перед его взглядом.

Старая Марена растирала королевские ноги маслом шалфея, шепча заклинания древнего языка. Ее кривые пальцы впивались в икры Анны, разгоняя судороги.

Анна впилась в кожаные ремни, привязанные к столбу кровати. Дубовый каркас трещал под ее весом.

Ногти порвали кожу ладоней — капли крови падали на резное изголовье, сливаясь с узорами виноградных лоз. Голос сорвался на третьем часу мук — сначала она кричала, потом хрипела, а к концу лишь беззвучно шевелила губами. Зубы сжались так, что кровь наполнила рот — она прокусила щеку, и медный привкус разлился по языку.

Марек не выдержал — ворвался сквозь толпу женщин, отталкивая даже Лиссу.

Прижал ее окровавленную руку к своей груди — ее пальцы оставили алые полосы на его коже.

— Я должен быть с ней!

Шептал на ухо слова любви сквозь слезы — его голос дрожал, как у мальчишки:

— Я здесь, любовь моя. Держись. Ты сильнее всех моих закаленных в боях воинов... сильнее меня...

— Ты... обещаешь... сжечь... свои доспехи? — с усилием прошептала Анна, пытаясь улыбнуться сквозь боль.

Поклялся сжечь все боевые доспехи, если все закончится благополучно — и в тот же миг Анна закричала в последний раз.

Когда первый крик разорвал утреннюю тишину, за окнами алел рассвет.

— Девочка! — прокричала Лисса, поднимая крошечное, сморщенное существо с огненно-рыжей шевелюрой. — Смотрите! Настоящая львица! Вся в отца!

Ее крошечные кулачки сжимались, будто готовая к бою.

Вслед за ней раздался второй крик — не такой яростный, но твердый.

— И мальчик! — воскликнула Марена, заворачивая второго малыша в пеленку. — Тихий, смотрит умненько... весь в мать.

Марек рухнул на колени.

Обнимал ноги жены, целовал окровавленные простыни — его слезы смешивались с потом и кровью.

Не мог произнести ни слова — только хрипел от счастья — горло сжалось.

Через час он, уже оправившись, вынес двух завернутых в королевский плащ младенцев на балкон. Его лицо сияло.

— НАРОД! — его голос, сорванный и хриплый, прокатился над замершей площадью. — ВАШИ НОВЫЕ ПРИНЦ И ПРИНЦЕССА!

Толпа взорвалась ликованием. Кузнецы били в наковальни марш победы — ритмичные удары разносились по улицам, как бой гигантского сердца.

Пекари вынесли на площадь горы сладких булок — дети хватали их прямо с подносов, обжигая пальцы.

Дети бросали в фонтаны серебряные монетки — вода сверкала, как жидкое зеркало.

Лисса подарила два медальона — с землей из священной рощи, где короли клялись в верности веками.

Керан принес две крошечные кольчуги из драконьей чешуи — каждая звенья была не больше ногтя.

Вечером, когда близнецы наконец заснули, умиротворенно посапывая в одной колыбели, Анна, изможденная, но абсолютно счастливая, обняла Марека за талию и положила голову ему на грудь.

— Ну что, мой герой? — прошептала она, слыша под щекой бешеный стук его сердца, которое только сейчас начало успокаиваться. — Будешь исполнять клятву? Жечь доспехи? Я бы с удовольствием на это посмотрела.