Когда рак на горе свистнет

Глава 2.2. Купе на четыре места

Но вот ведь парадокс: это на работе повзрослевшая сделавшая саму себя успешная Инна была крутой начальницей, но дома мечтала быть женщиной иного статуса. Нежной, трепетной, ласковой. Той, о которой позаботятся.

Приоритеты поменялись с возрастом, вот ведь как. И уже вялым цветам на 8 Марта она искренне радовалась, и мягкие игрушки-чашки-пледы не бесили, и электронные открыточки со множеством анимированных блёсток почему-то умиляли. Но их никто не дарил и не присылал: все ведь помнили, что Инна «такое не любит». Она сама так утверждала и неоднократно подчёркивала, называя безвкусицей и вульгарщиной.

Да, дома статус Инны действительно менялся, едва Славик появлялся на пороге, но не так, как ей бы хотелось. Она превращалась в мать великовозрастного вечно сонного обалдуя, а хотела быть девушкой. Просто девушкой. Желанной и нежной.

Первое время это не напрягало, ей нравилось заботиться о своём парне, опекая его во всех сферах (ведь он такой милый, симпатичный и неловкий!), но сейчас уже вызывало дичайшее раздражение. Потому что за семь лет вполне можно было освоить какие-то базовые вещи. Например, как правильно мыть полы и посуду. Как варить макароны. Как разжигать газ и при этом не орать от испуга, что пламя слишком сильно полыхнуло. И это не говоря уже о том, чтобы прибить полку или заменить сифон под мойкой в кухне.

Взрослая Инна, в отличие от восторженной Инны семилетней давности, слишком хорошо понимала, что после свадьбы и рождения ребёнка (если таковые вообще будут, в чем девушка сильно сомневалась) для неё ничего не изменится. Бытовые и финансовые проблемы так и останутся на ней, а главный прикол заключался в том, что воспитывать и обучать ей придётся двоих: и мужа, и ребёнка. Одной миловидности и великолепного умения играть на фортепиано для построения крепкой семьи маловато.

Нет, не о такой жизни Инна мечтала. А ещё она резонно опасалась, что узнай фанаты Славика о её существовании, девушке пришлось бы очень несладко. Комментарии в соцсетях из разряда «Ты его недостойна, толстозадая корова, отпусти, он только мой!» стали бы самым мягким, что она прочитала. Потому что фанаты ненавидят конкуренток.

– Вы уже десять минут смотрите на верхнюю полку, – не выдержал попутчик. – Бабка что-то забыла или предыдущие пассажиры?

– А? Что? – невпопад ответила Инна. – А… Простите… Я просто… гм… подумала, что в этом купе два свободных места. Мой… гм… хороший знакомый обожает поезда. Именно верхние полки. Он утверждает, что там лучше всего спится. Причём именно на правой верхней полке. Он… почему-то считает, что на ней меньше шансов упасть, ведь она расположена по ходу движения, а значит, ты подсознательно будешь катиться к стене.

– Забавная концепция, – хмыкнул мужик, задумчиво почесав нос. – Признаться, я сейчас тоже размышлял о чём-то похожем.

– О том, что с правой верхней полки меньше шансов свалиться?

– Нет. Что купе на четверых. На левой верхней полке любила ездить… гм… моя знакомая. Ей нравилось смотреть в окно по ходу движения. На правой полке ты видишь, что уезжаешь, а ей хотелось не прощаться с прошлым, а прямо смотреть в лицо настоящему. Поэтому только верхняя полка и только левая.

– Я её понимаю, – серьёзно ответила Инна. – Ваша знакомая не хотела самообманываться. В любой ситуации нужно смотреть вперёд, не оглядываясь назад. Размышления о прошлом убивают. Чем копаться в мысленном дерьме и переживать, лучше спланировать то, что нужно исправить.

– Прозвучало довольно жизненно и оттого грустно.

Тон мужика был довольно угрюм.

– А если девушка, к примеру…

Голос мужчины болезненно осёкся.

– К примеру что?

– Не берите в голову. Загоняюсь. Предлагаю по чайку и на боковую. Вставать-то к пяти утра, это довольно рано. Вы как?

– Отличный план, – одобрила Инна.

– Я тоже так считаю, – с неожиданной ностальгией сказал мужик. – Поезд, чай в подстаканниках, непременный «Доширак» или «Роллтон»… Это всё возвращает меня в годы студенчества. Когда мир был прекрасен, а море по колено. Люблю поезда. Едешь, лежишь на полке, тебя приятно покачивает, как в утробе матери. А потом ты выходишь из утробы в совершенно иное место, полностью перерождённый.

– Вы действительно считаете вагон огромной материнской утробой? – скептически произнесла Инна.

– Не знаю. Просто внезапно такая ассоциация пришла. Тут всегда есть еда, чай, и да… Приятно укачивает. И если нет скандалистов, это довольно приятное место, настраивающее на медитацию и неспешные размышления.

– Или на сон.

– Одно другого не исключает. Мир по большому счёту и есть сон. Возможно, самый кошмарный сон усталого Творца, а все мы в нём – сомнительные видения.

– Или симуляция. Компьютерная игра, где каждый персонаж есть на самом деле не тот, кем по ту сторону экрана является.

– Хорошее сравнение, – одобрил попутчик Инны. – Все мы анимированные 3D-персонажи, но нами управляет кто-то ещё. Тот, чьего настоящего лица мы даже не видели. А влюбляемся мы в нарисованный аниме-персонаж.

– Что-то мне подсказывает, если бы пользователи с самого начала знали, кто есть кто, игра бы даже не началась. Потому что равные хотят быть с равными, а так нарисованное поле битвы или онлайн-ферма – всего лишь иллюзия.