Когда расцветает опал

Глава 7. Закат монархии

Над Афелетом занимался мрачный рассвет. Затаились в гнёздах птицы, попрятались в щелях насекомые. Сквозь прорехи в смолянистых тучах пробивались робкие лучи осеннего солнца. Дотрагиваясь до золочёного купола, они гасли, словно отдавали дворцу последние силы.

В городе накрапывал дождь. Мельчайшая завеса кружилась над улицами, прилавками и домами и будто пыталась охладить ненастные настроения, царившее в сердцах каорри.

Обычно пустая, столовая была переполнена в ранний час. Повара только-только готовили яства, кипятили воду для чая и кофе, что ни капли не смущало собравшихся. Те толпились вдоль стен, сидели по двое, трое на табуретах и шумно обсуждали последние новости.

– Помилуйте, всевышние стихии! Что творится-то? – вопрошал старик, одетый в шаровары и потёртый пиджак со штопанными рукавами, – никого не пощадили! Никого! – он всхлипнул, утерев глаза манжетой, – вообще, никого!

– Даже малышей, – в ужасе прошептала пожилая вязальщица, сжав спицы и не заметив, как распускаются петли шерстяного платка, – бедные крошки…

– Сколько их было? – угрюмо спросил мужчина. Мозолистые ладони и въевшаяся в латаную-перелатанную одежду пыль выдавали каменщика.

– Тридцать четыре, – ответил каорри, прочитав информацию на пластине. Коротко стриженый и сутулый, с грубыми чертами лица, он напоминал обыкновенного грузчика или уборщика. Песчинку прослойки общества, о которой давно позабыли благородные чины, – шестеро послов. Остальные – жёны, сёстры, дети и родители.

– Как это было? – глухо спросил продавец из лавки овощей и фруктов.

– Аркестанцы раздели несчастных за городской чертой, выжгли на груди позорные слова и вздёрнули на стеблях местной ядовитой травы.

Воцарилось гнетущее молчание. Дарры и дерьи представляли ужасное зрелище.

– А стражи? Стражи! Хоть кто-то наших охранял? – спросила кухарка, одетая в пропахший жиром, застиранный фартук, – у аркестанцев дикий норов! Они до конца жизни мстят за обиды! Ещё и детей науськивают! Безумцы!

– Тогда прибавим пятерых, – бездушным голосом добавил чтец и осёкся, – с них начали. И с особой жестокостью расправились.

– Ещё хуже, чем клеймо и повешение? Боюсь спросить…

– И не надо! – вскрикнула вязальщица. Бледная, как пергамент.

– Нет уж! – посуровел каменщик. Сжал кулаки; вены вспухли и побагровели, – пусть докладывает! Врага надо знать в лицо!

Каорри притихли. С кухни выглянули повара, заинтересованные беседой.

– Посреди главной площади заковали в деревянные корытца и закормили мёдом и молоком.

В столовой послышались всхлипы вперемежку с отборной руганью.

Сидевший на табурете старец громко стукнул палкой-посохом:

– Так казнили предателей Родины ещё до этих проклятых королей! Это мучительная и медленная смерть! Неделю черви заживо съедали несчастных! Я хоть и стар, помню рассказы отца о давних временах! Так поступали со шпионами! Оттягивали кончину, чтобы те раскаялись и молили о пощаде! Молили до последних минут!

С кухни завоняло гарью. Повара исчезли за дверьми.

– Но… подождите-ка, не сходится! – овощник обхватил руками голову и случайно выдернул несколько волосков, – о разгроме посольства доложили вчера ночью! Как тогда это получилось? Если пытки длились так долго!

– Ведь, верно. Не сходится!

Толпа загудела:

– Что всё это значит?

– Что происходит?

– Почему от нас скрывают такое?

– Лучше спросите, что нам рассказывают!

– Ложь! Всюду ложь!

– Король пообещал предпринять меры, – чтец изучал новости, – направить ноту протеста…

Бах! Вскочив, каорри опрокинули табуреты и стулья.

– Да сколько можно?! Сколько можно слушать эти глупости?!

– Кому нужна «нота протеста»?! Курам на смех! Это не вернёт умерших!

– Надо отомстить Аркестану! Пусть тамошние жёны тоже поплачут! Пойдём войной и вздёрнем султана на нашей площади!

– Да что монарх может? Он лишний раз боится шаг ступить!

– Пока он пировал и с цетрой миловался, послов жестоко пытали! Где справедливость? – в сердцах вязальщица бросила спицы и клубок, – Карвахен на куски рассыпается, мы в крохотных комнатёнках ютимся, а это сиятельство ничего не делает!

– Если спросить…

Из-за криков задрожали светильники. С потолка посыпались хлопья краски.

– Да! Да! Надо пойти и спросить!

– Доколе он будет бездействовать!

– Стража вас не пустит.

Мужчины переглянулись:

– А мы соберём всех, кого сможем! Против всех нас ряженые клоуны не устоят!

– Я позову подмогу из Архары! – кулаком ударил по столу каменщик, – там много кто согласится пойти с нами!

– А я свяжусь с северными графствами!