Когда расцветает опал

Глава 13. Падение мира

Тело болело так, будто его начинили битым стеклом. Выбрали самые острые осколки, испачкали в грязи и, в качестве изощрённой пытки, вонзили под кожу. Поглубже, побольнее. Так, чтобы прошли сквозь мышцы и ранили сосуды.

Бах! Ш-шах!

На губах чувствовался привкус крови. Вокруг что-то взрывалось и падало, гремело и воняло гарью, билось и…даже стонало в предсмертных хрипах. Казалось, привычная реальность с треском рушится, рассыпается на куски, которые не собрать даже опытным колдунам. Все устои Карвахена обращались в груду бесполезного мусора под ударами многотонного маятника времени. Внутри дикой суматохи Саша чувствовала себя беспомощным, забытым котёнком, неспособным открыть глаза. Неспособным и нежелающим, ведь этот простой поступок вернул бы лекарицу в подлунный мир, переполненный ожесточением и ненавистью.

Хотя, какая она теперь лекарица? Озлобленная покровительница прямо сказала, что лишает журавлицу самых мощных сил. Пробудить каорри от вечного сна она больше не в состоянии, а любая собственная рана может привести к гибели. Впрочем, сама смерть отнеслась куда благосклоннее, чем хозяйка белого пламени. Почему? Что подтолкнуло Мору к столь странному решению? Вряд ли история этого мира знала подобные случаи!

Дарра дотронулась до шеи и нащупала полосу тонкого металла. Мягкого и пластичного, едва ли ощутимого на коже. Значит, память сохранила верно: шесть стихий преподнесли Глебовой бесценный дар. Покуда он цел, она остаётся вместе с Корраном и Стелланом.

Ледяная игла уколола сердце.

Да! Корран и Стеллан! Надо забирать сына и вместе с мужем бежать из долины! Если звуки правдивы, то прорываться с боем.

Что ж, пора.

Саша огляделась. Тишина; кайхал и жрецы покинули ротонду. Крыша была закрыта, огонь в каменных чашах погас. Около постаментов лежали жертвенные птицы. Одежда и волосы истлели. Серые лица казались вылепленными из чуть влажного песка. Дотронься пальцем, и они осядут горкой пыли. Час, другой – и доказательства схождения канут в лету.

Среди ушедших в надлунный мир выделялась Айлин. Дерья застыла в странной позе – вывернутые руки и ноги – словно до последнего вдоха цеплялась за жизнь, била могущественного врага. Пустые глазницы почернели, открытый рот замер в истошном крике. Сваард пообещал послушнице почёт и уважение, а вместо этого безжалостно отправил на откуп покровителям. Тен Махети считала себя сверхценной, презирала послушников и ставила выше всех, а обернулась одной из семи разменных монет схождения. Кто бы знал, будь она смиреннее, то осталась среди живых. Замучила придирками и заслужила суровую награду.

Около опаловой чаши никого не было. Слава стихиям! Значит, Стеллан уже отошёл от ритуала и вступил в битву за свободу. Надо бы ему помочь и догнать врага, достаточно нытья из-за сомнений и боли. Наверняка, ворон почувствовал то же самое, но нашёл силы подняться. Татуировки-перья одинаково рассекли кожу у всех каорри.

Долина встречала рассвет. Небо окрасили злато-зелёные всполохи, над горами сверкал край медного солнца. Тяжёлая, полная тревог и печали, ночь закончилась.

Подул ветер. Тела жертвенных птиц осели пыльно-серыми грудами. И никто не узнает, куда подевались бывшая цетра, пожилая лекарица и послушники. Сказать кому, не поверят. Вряд ли жрецы хотели, чтобы кто-то из них сохранил жизнь. Свидетели могут выдать тайну близкого знакомства трёх самых противоположных личностей Карвахена.

Колоколом прозвучал голос:

– Вставай.

Сухой, как поздние осенние листья, шуршащие по брусчатке.

Снова та, кто покровительствовал чужому элементу. Уж не перепутала ли в шутку природа отмеченных стихиями? В который раз Глебовой помогала другая, противоположная собственной. Что же она попросит в ответ? Подношение или услугу? Впрочем, сейчас важно не это.

Боль отступила. Там, где скользило перо-татуировка, остались серебряные полосы. Наощупь грубые и толстые, как шрамы. Похоже, что вечные.

Ухватившись за постамент, Саша встала и выглянула из-за колонны.

– Господи…

В долине царила вакханалия.

Стражи, которые сопровождали Айлин и прочих жертвенных птиц, вместе с охранниками из крепи отбивались от толпы аркестанцев. Искрили шокеры, взрывались кислотные бомбы, звенели кинжалы и палаши – в пылу борьбы стороны задевали своих и не замечали ран. Ручьи почернели от копоти и крови. В радужном озере плавали тела изувеченных солдат. Горели священные деревья, а от обилия осколков разбитых сельвиолитов рябило в глазах. И это начало нового мира? Разруха и гибель. Даря подлунному краю благословение, стихии уповали на созидание! Каждую горсть земли буквально пропитывала живительная энергия, а тут…

В это же время по лестнице поднимались разодетые Сваард, Селим, Тархим и Ильхан, которых преследовал Стеллан. Причём, шедший последним кайхал в излюбленной манере прикрывался Корраном и не позволял ворону атаковать. Нет! Ну уж нет! Так дело не пойдёт! Они поднимутся в ущелье, а так наверняка примут помощь от сторонников! Схождение завершено, причин выставлять напоказ общие интересы не осталось! Дарру чудом не стошнило от отвращения. Великие и могущественные жрецы, которым глубоко наплевать на собственный народ, покидают израненную долину подобно крысам, бегущим с тонущего корабля. А сколько пафоса и величия было на церемонии! Сколько возвышенных слов сотрясли воздух!