Когда Расцветают Шипы

ГЛАВА 6

Изабелла проснулась от непонятного смешанного чувства. Какая-то недодуманная мысль не давала ей покоя. Она никак не могла сообразить, о чем она. Сонно пробежавшись по событиям прошедшего дня, наконец, вычислила ее. Пошарив рукой по постели, она сначала наткнулась на спину мирно сопящего мужа, затем на его торчащую из-под одеяла ногу. Потревоженный, Кирилл пробормотал что-то невразумительное, втянул ногу внутрь уютного пододеяльного пространства  и затих.

- Чибис, - шепотом позвала Изабелла, - кыс-кыс…

Кота не было. Ни на кровати, ни  в кресле, в котором он, обиженно фыркая, размещался мохнатым клубком после изгнания с супружеского ложа. Стихия за окном продолжала рвать и метать. Очередная вспышка молнии осветила комнату. Изабелла вздрогнула. Грозы она боялась с детства. Маленькой пряталась под столом, а чуть повзрослевшей, в сырой, обитой изнутри досками от старого штакетника, бабушкиной кладовке. До туда не доходили раскаты грома и по стенам не проносились пугающие блики молний. Она сидела на полу, подстелив под себя пестрый, вязанный крючком самодельный коврик, обхватив руками острые коленки, отчего те больно упирались ей в грудь. Каждый раз она засыпала и каждый раз ее будил сердитый бабушкин голос, отчитывающий ее  за то, что, насидевшись на бетонном полу, она заболеет, попадет в больницу и непременно умрет. Как пить дать умрет, божилась бабушка, если сейчас же не вылезет оттуда и не выпьет полную кружку целебного козьего молока. Козье молоко Изабелла ненавидела. Добровольное  заточение  в темной кладовке и следовавшая после него санкция в виде козьего молока, воспринимались ею, как одно тяжкое наказание.

Воспоминания о молоке, вновь привели ее к мыслям о заблудшем коте. Или Кирилл забыл о нем или Чибис не возвращался. Изабелла накинула поверх сорочки халат и спустилась вниз, оглашая свой путь призывным кисканьем. Она дошла до двери гостиной, когда, в ночной тишине, нарушаемой лишь звуком дождя, услышала за ней шорох. Изабелла облегченно вздохнула, радуясь, что не придется, преодолевая детский страх, выходить на улицу и искать кота там.

Чибиса в комнате не было. Вместо него на диване, свернувшись калачиком, неудобно подогнув под себя ноги, спала замша. Изабелла с перепугу, в потемках, сразу и не разобралась, кто перед ней. Ясно было одно, человек. И человек этот, судя по свешивающимся с дивана вороху волос, женского пола. На цыпочках, чтобы не разбудить незнакомку, Изабелла прокралась к торшеру и дернула шнурок. Мягкий желтый свет наполнил гостиную, а вместе с ней диван и возлежащую на нем, безмятежно посапывающую гостью. Рассмотреть лицо мешала прядь волос. Склонившись над женщиной, Изабелла осторожно, двумя пальцами приподняла прядь, оказавшуюся на ощупь мокрой и слипшейся. И тут же положила ее на место, на сонную, в черных разводах, щеку Анны Михайловны. Та причмокнула во сне губами и, напугав отскочившую от дивана хозяйку дома, попыталась повернуться на другой бок. Повернуться мешала спинка дивана, в которую Заруцкая уперлась коленками. Безрезультатно потыкавшись в нее, замша оставила попытки и вернулась в исходное положение. Возле дивана, на полу, скомканной тряпкой валялся красный пиджак, чуть поодаль, такого же цвета брюки. Один из туфлей Изабелла обнаружила за торшером. Его брат – близнец, такой же нахальный и остроносый, острым шпилем торчал из-под дивана.

Будить бывшую начальницу и выдворять ее посреди ночи из собственного дома, Бушкова не стала. Как и устраивать преждевременную истерику. Она вообще никакой истерики устраивать не собиралась. Ни преждевременной, ни какой-либо еще. По крайней мере, пока не выяснит, что тут произошло и каким образом ко всему происходящему  причастен Кирилл.  Мудро рассудив, что дело Заруцкой, от которой за версту несло алкоголем, подождет до утра, а родной кот, нет, она выключила свет и вышла из комнаты. 

Выходить на улицу было страшно и неуютно. Приоткрыв дверь, Изабелла сначала просунула в образовавшуюся щель голову, покрутила ею, убедилась, что кота в зоне видимости нет и, обреченно вздохнув, шагнула навстречу стихии. Едва справляясь с вырывающимся из рук, предусмотрительно захваченным с собой зонтом, она сделала несколько робких шагов вперед и остановилась.

- Киска, где же ты? – спросила она в темноту. Та вопрос проигнорировала, оставив Изабелле самой разбираться с непутевым зверем.

Еще пару метров и все. Дальше идти она не собирается. В конце концов, это всего лишь кот. И всего лишь летняя гроза. Вероятно, разбойник нашел себе укромное сухое местечко и сейчас спит там без задних лап, пока его хозяйка, дрожа от холода и страха, рыскает по мокрому, черному двору. Она уже собралась уходить, когда под машиной Кирилла появилось два желтых огонька. Присмотревшись, Изабелла разглядела глаза. Идеально круглые  и совершенно испуганные.

- Вот ты где, бродяга, - отставив зонт в сторону, она присела на корточки, ухватила кота за переднюю лапу и потащила на себя.

***

Шторы в спальне давно было пора сменить. До них никак не доходили руки. Делов – то всего ничего. Прикупить подходящей ткани глубокого синего цвета и чтоб обязательно плотной, через которую бы не проходил ослепляющий солнечный свет, превращающий каждое утро в пытку. Кирилла вопрос смены штор не волновал. Первые лучи, проникающие сквозь полупрозрачную ткань ему не мешали, и ядовитый салатовый цвет глаз не раздражал. В отличие от его жены. Изабелле шторы в спальне не понравились сразу, как только она их увидела. А уж когда они выказали ей свою полную бесполезность, вопрос о их замене стал лишь вопросом времени. Сегодняшнее утро не стало исключением. Погода, еще с вечера капризничавшая и буянившая, сменила гнев на милость, одарив мир спокойствием и дружелюбием.

Изабеллу разбудил луч света, разгуливающий у нее на носу. Она почувствовала его прикосновение во сне, отчего с неудовольствием поморщилась, как-будто он щекотал ее взаправду. Открыв глаза, она обнаружила, что Кирилла рядом нет. Вместо него отброшенное в сторону одеяло и, чуть примятая на том месте, где еще недавно лежала его голова, подушка. Значит, она опять проспала, и ему пришлось завтракать в одиночестве. Или в обществе замши, о которой Изабелла совсем забыла. Мысль о том, что ее муж может завтракать с ненавистной ей Заруцкой, да еще и в ее кухне, с лично ею приготовленными с вечера булочками с корицей, повергла ее в тоскливое уныние. Вспомнилось вчерашнее ночное приключение, скомканный красный пиджак на полу и разметавшиеся по дивану чужие женские волосы. Подскочив с кровати, она чуть не наступила на мирно дремлющего на коврике Чибиса. Кот открыл глаза и неодобрительно мяукнул ей в спину. Он был благодарен ей за спасение, но это нисколько не умоляло ее вины. Мало того, что ночь выдалась весьма беспокойной и сырой, так еще и утром не дают покоя, норовя наступить на хвост. Поворчав для порядка, Чибис снова погрузился в сон.