Когда растает снег

11

Очухалась я только когда почувствовала запах нашатырного спирта. Нет, в сознание я пришла сразу же, только в себя никак прийти не могла до приезда скорой и милиции. Я видела, как Сашка схватившись за голову сидит рядом с Абаниным, который в свою очередь покачивался на сидении своего огромного автомобиля.

-Кто? Почему? – выдавил Стас полушепот из себя.

-Не знаю, Жук, следователь будет разбираться, – похлопал его по плечу Потап. Я оттолкнула руку медсестры, которая снова пихала мне в нос тампон с нашатырем.

Я видела, как она направился ко мне. Следя за каждым его шагом, словно в нем заключалась вся моя жизнь, видела его бледное лицо и отнюдь не самый здоровый вид. Он переживал, хотя, видимо, происходящее до него еще полностью не дошло.

-Мне лучше, – поспешила я заверить врача, чтобы мне не стало еще хуже от этого запаха, итак начинало выворачивать.

Я поднялась на ноги, не желая оставаться больше в «катафалке», почему-то именно так я именовала карету скорой помощи с самого детства. Ни с чем другим она у меня больше не ассоциировалась. Но в глазах потемнело, а голова слишком сильно закружилась. Может, это уже аллергическая реакция на нашатырный спирт? М-да, не о том совсем я думала в момент своего падения, не о том. Только до земли я так и не долетела, не почувствовала холодную свежесть снега, хотя можно было бы немного охладиться, потому что всегда в стрессовых ситуациях меня спасал душ. Чьи-то сильные руки в одно мгновение подхватили меня на весу и прижали к себе. Я резко повернула голову, отчего она у меня еще больше закружилась и увидела взволнованное лицо Абанина перед собой.

-Стас, – прошептала я, прижимаясь к его широкой груди. Я не знала, откуда этот порыв, но я была так рада его видеть. Он был словно солнце, появившееся ниоткуда в этой кромешной тьме, которая стала потихоньку меня окутывать.

-Маленькая моя, – выдохнул он, заключая меня в свои объятья, зарывшись лицом в мои волосы, как он любил делать это. Нет, все же я кое-что о нем знаю! Господи, как же хорошо, словно ничего вокруг и не происходит, словно мы одни в целом мире вдвоем, сейчас, навсегда. Но все же паника и страх, одолевающие меня в последние пару часов не дали долго наслаждаться этим моментом.

-Стасик, это Илья, да? Это Илья? – повторяла я, как пластинка в его куртку, потому что двигаться сейчас было просто бессмысленно. Если он меня отпустит, я наверняка, упаду.

А потом подошел следователь. Разговор был как в тумане, потому чтоот потрясения соображала я плохо. И вот я уже дома.

Мне было страшно оставаться одной. Не знаю, откуда эта непонятная паника, потому что я совсем не боялась мертвых, и образ Ильи меня не преследовал. Просто какой-то животный страх появился ниоткуда. Каждый шорох, каждый скрип, даже шум за окном меня пугали. Попросила Варю оставить в прихожей свет на ночь и не закрывать дверь в комнату, даже не смотря на то, что Катя осталась у нас ночевать. А еще меня беспокоило состояние Стаса, потому что у него все-таки друга убили. Я не знала наверняка, была ли это насильственная смерть, или Илья сам умер в кустах за сто метров от дороги, но казалось мне почему-то, что ему кто-то помог отправиться на тот свет.

Только от количества валерьянки, которой меня напичкала тетя, я даже ложку поднять не могла, не то, что трубку телефона. По-моему тетя упоминала что-то про него, когда я уже погружалась в царство Морфея. Я любила всегда рассказывать Варе сны потому, что она их толковала всегда в мою пользу, и я верила, что все так обязательно и будет, и как ни странно, это сбывалось. Только на следующее утро мне просто было не о чем рассказывать, потому что я уже не помнила, о чем этот сон был, но я точно знала, что он был просто нехорошим.

Только утром я даже и не подозревала, что мне предстоит разговор со следователем. На него мы наткнулись, когда направлялись к Катерине домой. Хорошо, что хоть она была рядом, а то под пытливым взглядом майора, я не чувствовала себя как-то уютно. Казалось, что он вот-вот наставит на тебя дуло своего табельного оружия и начнет пытать, обвиняя во всех смертных грехах. Я ему рассказала все, что знала сама и все, что видела. И тут у него вопрос возник с таким легким прищуром и подтекстом в нем: А КАК ВЫ СМОГЛИ ЗАМЕТИТЬ ЕГО ТЕЛО АЖ В КУСТАХ, ЕСЛИ ОПЫТНЫЙ ЕГЕРЬ ДАЖЕ ВНИМАНИЯ НЕ ОБРАТИЛ? Ну, здрасти Вам, приехали!!!

-Вы меня в чем-то подозреваете? – поинтересовалась я в ответ, включив свою природную наглость.

-Да, нет, – пожал он плечами, посмотрев на Катю, которая в свою очередь тоже сверлила его своими глазенками. – Так, вообще-то вопросы здесь задаю я.

-Вот, когда Вы вызовите меня повесткой, тогда и поговорим, – отрезала я.

Так, мои мысли снова возвратились к Стасу, при мысли о котором во всем теле изнутри пробегала приятная дрожь. Как он там? Что с ним? Обещал же приехать… утром он был недоступен, на этот раз вроде гудки пошли.

-Да, солнышко, – раздался на том конце его уставший поникший голос.

-Как ты? – вопрос, конечно, был идиотски-примитивный, но я не знала, что еще спросить. Навязываться как-то не хотелось, а вот сердце как-то невольно ухнуло в груди, опасаясь его реакции.

-Ну, я нормально вроде, от Илюхиной матери еду. Мы с Саней и Ринатом похороны организовываем, так что извини, что не приехал.

-Ничего, – понимающе согласилась я. – Может, я чем помочь смогу.

-Да, нет, сладкая. Я как освобожусь обязательно приеду, – пообещал он, и я снова стала ждать этого момента.

Я ждала его, ждала и маялась по дому, не отпуская от себя Катю и Тимоху, которого в отсутствии тетушки мы затащили в дом, потому что в сарае, где его закрыла Варвара, он жалобно проскулил весь день. Он носился по дому, шумно топоча по полу своими огромными лапами, которые для его комплекции как-то не очень и подходили.

-Тима, отпусти, – вырвала Катя из его зубов халяву брюк, матеря его на чем свет стоит. Дело было уже вечером, потому что мы ждали возвращения моих дяди и тети с работы.