Когда рухнет небо

7

Глава 7: Нежеланное притяжение
Начало июня принесло в Подмосковье не только тепло, но и странную, почти осязаемую перемену в атмосфере усадьбы. Даниил всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за Ксенией. Он пытался убедить себя, что это лишь часть его "игры", способ убедиться, что она всё ещё сломлена. Но внутренний голос, назойливый и ехидный, шептал, что его интерес был иным.
Он стал замечать мелочи. Как она поправляет выбившиеся из букета цветы в вазе, как её пальцы невольно гладят корешки старых книг, когда она проходит мимо библиотеки. Он видел, как она иногда, когда думала, что её никто не видит, тихонько насвистывала какую-то незамысловатую мелодию, а затем резко обрывала её, словно вспоминая, где она находится.
Однажды вечером, когда Даниил работал в кабинете, внезапно погас свет. Гроза, разыгравшаяся на улице, оборвала подачу электричества. В доме воцарилась кромешная тьма и жуткая тишина. Даниил привычно потянулся за мобильным, чтобы позвонить управляющему, но тут услышал тихий вскрик из гостиной.
Он направился туда, нащупывая путь в темноте. В свете мобильного телефона он увидел Ксению, которая стояла посреди комнаты, крепко обхватив себя руками, её лицо было бледным. Она не боялась темноты, но сильный раскат грома заставил её вздрогнуть.
— Что с тобой? — резко спросил он, сам того не ожидая.
Ксения вздрогнула, услышав его голос так близко.
— Ничего, господин. Просто... гром.
Даниил невольно приблизился. Он видел, как она дрожит, хотя пыталась это скрыть. Внезапно, яркая молния осветила комнату, и на мгновение он увидел её глаза – в них плескался не только страх, но и какая-то древняя, детская беспомощность. На какой-то миг она перестала быть его "пленницей" и "алчной тварью", а стала просто испуганной женщиной.
Он, сам того не понимая, сделал шаг к ней. Рука инстинктивно потянулась, чтобы её успокоить, но он тут же остановился, словно обжёгся. Он протянул ей свой телефон.
— Вот, фонарик. Иди в свою комнату. Сейчас принесут свечи.
Ксения недоверчиво посмотрела на него, потом взяла телефон.
— Спасибо, господин, — её голос прозвучал глухо. Она поспешила прочь, словно сбегая от него, и Даниил почувствовал укол странного разочарования.
Позже, когда в доме зажглись свечи, и управляющий заверил, что электричество скоро вернут, Даниил зашёл в библиотеку. Он заметил, что Ксения читала. Он подошёл ближе. Книга была старой, потрепанной – сборник русских народных сказок.
— Тебе это интересно? — спросил он, его голос был мягче, чем обычно.
Ксения вздрогнула, подняв голову. В её глазах снова появилась настороженность.
— Просто читаю, господин.
— Моя мать читала мне их, — произнёс Даниил, сам удивляясь своей откровенности. — Когда я был маленьким.
Впервые Ксения задержала на нём взгляд. Что-то неуловимое изменилось в его лице – тень грусти, далёкое воспоминание. Он словно на мгновение перестал быть безжалостным палачом, а стал... человеком.
— Это хорошие сказки, — тихо сказала Ксения, и её голос был лишен привычной скованности. — Учат доброте.
Это был вызов. Или, по крайней мере, Даниил воспринял это так. Она намекала, что он, Даниил, не знает доброты. Он почувствовал прилив старой ярости, но она тут же сменилась каким-то странным смущением. Ему не хотелось, чтобы она видела его таким.
— Ты не знаешь, что я чувствую, — сухо ответил он, возвращаясь к своей маске. — И не смей меня учить.
Он резко отвернулся и вышел. Ксения смотрела ему вслед. Его реакция была привычной, но в её сознании застрял тот мимолётный взгляд, та тень грусти. Она не понимала его, но впервые её ненависть не была такой абсолютной. В ней появилась трещина, пробитая состраданием к чужой, пусть и жестокой, боли.
Даниил, запершись в своём кабинете, пытался сосредоточиться на работе, но мысли упорно возвращались к Ксении. Он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что начал видеть в ней не только причину своего горя, но и... женщину. Сильную, добрую, удивительно стойкую. Ненависть боролась с чем-то новым, пугающим. Ему было противно собственное влечение к ней, к той, кто, по его убеждению, разрушила его семью. Он был уверен, что это лишь минутная слабость, последствия нервного напряжения. Но каждая ночь, когда он не мог уснуть, думая о ней, каждый день, когда он ловил себя на желании увидеть её, доказывали обратное. Он, Даниил, терял контроль. Над ней. И, что самое страшное, над самим собой.