Когда рухнет небо

8

Глава 8: Схватки с самим собой
Дни текли, наполненные скрытой борьбой. Чем больше Даниил замечал в Ксении доброту, силу и достоинство, тем сильнее он ненавидел себя за это, и тем больше бесился на нее. Каждое невольное проявление симпатии, каждая мысль о ней, выходящая за рамки мести, ощущались как предательство Елены, как слабость, которую он не мог себе простить.
Он стал ещё более непредсказуемым. Его настроение менялось от ледяного безразличия до вспышек ярости. Он находил новые способы унизить Ксению, чтобы заглушить то странное, нежеланное притяжение, что росло внутри.
Однажды, во время ужина, Ксения неловко уронила вилку, которая с громким звоном ударилась о мраморный пол. Обычно Даниил реагировал бы на это лишь презрительным взглядом. Но сегодня он взорвался.
— Ты что, совсем разучилась держать приборы?! — Его голос прозвучал как удар грома, разносясь по тихой столовой. — Или это такая демонстрация?! Твоей… деревенской «порядочности»? Ты здесь, чтобы прислуживать, а не устраивать цирк!
Ксения сжалась. Она подняла вилку, её руки дрожали.
— Простите, господин, — прошептала она, не поднимая глаз.
— Простите?! — Он встал, его глаза метали молнии. — Ты не должна здесь жить! Ты не должна была даже показываться на пороге моего отца! Из-за таких, как ты, — он указал на неё пальцем, — рушатся жизни! Моя сестра… она лежит там, в больнице, потому что таким, как ты, нужны только чужие деньги!
Каждое слово было отравленной стрелой. Даниил не мог остановиться. Он чувствовал, как злость, порождённая его собственным смятением, душит его. Он должен был убедить себя, что она — зло. Она — причина. Только так он мог продолжать свою месть, только так он мог не сойти с ума от того, что его жертва, его враг, начинала вызывать в нём что-то иное.
— Ты всего лишь жалкое существо, которое цепляется за чужое богатство! — выплюнул он. — Ты думаешь, мне приятно видеть твою физиономию каждый день?! Ты — живое напоминание о моём аде! О той боли, которую ты мне принесла! Я ненавижу тебя, Ксения! Ненавижу всей душой! И так будет всегда!
Ксения слушала его, не перебивая. Её лицо было смертельно бледным, но в глазах больше не было прежнего страха. Он говорил о ненависти, но она видела в его глазах не только её. Она видела боль. Отчаяние. И что-то ещё, что-то, что было ему противно, но что он не мог скрыть – его собственную внутреннюю борьбу.
Это не ненависть ко мне, — подумала она, несмотря на унижение. Это ненависть к самому себе, к тому, что он чувствует. И он вымещает её на мне.
Для Ксении его слова были очередным, изощрённым актом пытки. Она знала, что он делал это сознательно, чтобы причинить ей максимальную боль. Это было его оружие, его способ сломить её. Но она не понимала истинных причин его ярости. Ей казалось, что он просто наслаждается её страданиями, придумывая всё новые способы мучить её, убеждаясь, что она ещё не сломлена до конца. Его "ненависть" к ней была для неё лишь подтверждением того, что он — чудовище, которое медленно убивает её.
Она встала из-за стола, её движения были спокойными, даже величественными, несмотря на внутреннюю дрожь.
— Я всё поняла, господин, — произнесла она тихим, но твёрдым голосом. — Я не буду отвлекать вас от ужина.
Она повернулась и вышла из столовой, оставив Даниила одного, среди недоеденного ужина и эха своих собственных, ядовитых слов. Он смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Ему хотелось крикнуть ей что-то ещё, унизить её сильнее, чтобы заглушить проклятое, невыносимое влечение, которое с каждой новой сценой лишь усиливалось. Но Ксения ушла, оставив его наедине с собой и своей беспощадной войной.