Когда рухнет небо

20

Глава 20: Обречённая одержимость
Новости о Елене, медленно просачивающиеся из больницы, были как холодный душ для Даниила, только не отрезвляющий, а обжигающий. Он сидел в своём кабинете, глядя на город, раскинувшийся под ним. Телефон лежал рядом, но в руках он сжимал старую, потрёпанную папку. В ней были документы о разводе родителей, которые он никогда не перечитывал, принимая за аксиому слова матери о предательстве отца.
Сейчас же каждое слово в отчёте врачей о психологическом состоянии Елены, дополненное осторожными намёками Николая Петровича, переворачивало его мир. Ксения не виновата. Это был первый, самый шокирующий удар. Не она толкнула Елену на путь безумия. Это была неразделенная боль его сестры, её собственная трагедия, её личная война с реальностью.
Но следующий удар был куда сильнее. Мать. Его идеализированная, страдающая мать. Оказалось, что не отец предал её, а она его. Тайный роман, ребёнок от другого мужчины, ложь, которая разъедала семью изнутри. И Николай Петрович, его отец, всё это время молчал, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость нормальной жизни ради детей. Внезапно все обиды, вся ярость, которые Даниил копил годами, обрушились на него самого. Он был слеп, несправедлив. Он обвинял отца в равнодушии, в том, что тот не боролся за семью, в то время как отец боролся за её остатки, молча неся чудовищную тайну.
И тогда, в свете этой горькой правды, перед ним возникла Ксения. Она не была корыстной охотницей за деньгами. Она была светом. Тем самым светом, который мог бы принести его отцу счастье, которое тот не получил от матери. Ксения могла стать утешением, надёжным плечом, новым началом для Николая Петровича. И впервые Даниил почувствовал не гнев, а странное, почти щемящее чувство потери. Ксения могла стать тем счастьем, которое отец не получил от жены.
Но эта мысль тут же сменилась паникой, пронзившей его до самого нутра. Нет. Что угодно, но не она.
Вся его ненависть к Ксении испарилась, как утренний туман, оставляя после себя лишь всепоглощающую, липкую одержимость. Он искал её. Его люди прочёсывали город, поднимали все связи, используя каждый ресурс. Он не спал, не ел, его мир сузился до одной цели: найти Ксению.
Он понимал, что одержим ей. Это было как болезнь, как проклятие. Её лицо, её глаза, её молчаливое достоинство, её хрупкость и сила – всё это въелось в него, стало частью его самого. Он ненавидел себя за то, что причинил ей боль, за ту ночь, за свою слепую ярость. Но одновременно с этим, он не мог отпустить её. Мысль о том, что она теперь с Игорем, сводила его с ума. Образы их совместной жизни, их близости, их будущего – они жгли его изнутри.
Его страхи были просты и первобытны: потерять её навсегда. Увидеть её с другим мужчиной, счастливой, свободной от него. Он боялся, что Ксения презирает его, что она никогда не простит. И он боялся самого себя – той тёмной, разрушительной силы, которая так легко брала над ним верх.
Его переживания были мучительны. Сожаление о прошлом смешивалось с отчаянным, почти безумным желанием обладать ею. Он осознал, что все его действия, вся его "месть", были лишь извращённым способом удержать её рядом, быть хоть как-то связанным с ней. Он стал её палачом, но в этом безумии сам оказался в её плену.
«Найдите её», – прошептал он в трубку, его голос был глухим от недосыпа и внутреннего терзания. – «Найдите её любой ценой».