Когда рухнет небо

21

Глава 21: Шах и мат
Приглашение на ужин от отца стало для Даниила неожиданностью. Николай Петрович был человеком несловоохотливым, особенно когда речь заходила о личных переживаниях. Но речь шла о Елене, а теперь, когда Даниил знал всю правду о её происхождении и своей слепой ярости, он чувствовал себя обязанным прийти. Возможно, это был шанс начать заново, залечить старые раны.
Он приехал в фамильный особняк, где они не собирались все вместе уже очень давно. Дом казался непривычно тихим, пропитанным ожиданием. Войдя в гостиную, Даниил замер на пороге. Сердце сделало кульбит и заколотилось как сумасшедшее.
Ксения.
Она сидела в кресле у камина, изящная, спокойная, словно и не было последних недель ада. Свет от огня играл в её волосах, подчёркивая мягкость черт. Рядом с ней стоял отец, Николай Петрович, его рука легко лежала на её плече. Они выглядели... вместе. Не просто как жених и невеста, а как люди, нашедшие утешение и опору друг в друге. Это был удар под дых, который сбил с Даниила всю показную невозмутимость.
Он следил за ней взглядом как коршун, его глаза не отрывались ни на секунду. Каждая её улыбка, каждое движение головой в ответ на слова отца, каждый взгляд, брошенный ей в сторону Николая Петровича – всё это прожигало Даниила насквозь. Ревность, которую он только что осознал, теперь разрасталась до невообразимых размеров, заглушая все остальные чувства. Он был её палачом, её мучителем, но эта женщина, эта Ксения, которую он считал своей собственностью, теперь сидела здесь, рядом с его отцом, свободная и, казалось, счастливая.
В этот момент, словно по заказу судьбы, у Николая Петровича зазвонил телефон. Он извиняюще улыбнулся и вышел, чтобы поговорить, оставив их одних. Воздух в комнате загустел, стал почти осязаемым от напряжения.
Даниил сделал шаг вперёд, его голос был низким, почти рычащим. «Ты не можешь быть с ним».
Ксения подняла на него глаза. В них не было страха, только странное, холодное спокойствие.
«Что ты сказал?» – тихо спросила она, не отрывая взгляда.
«Ты не можешь быть с моим отцом», – повторил Даниил, подходя ближе, словно хищник, загоняющий добычу. – «Потому что ты спала со мной». Он выплюнул эти слова с такой злобой, что они должны были обжечь. Он наблюдал за её лицом, ожидая боли, стыда, отчаяния. Хоть какой-то реакции, которая подтвердила бы его власть.
«И что с того?» – её голос звучал так же ровно, без единой эмоции.
Гнев Даниила достиг своего пика. «И то, что если ты немедленно не расстанешься с ним, я расскажу всем. Расскажу своему отцу, всем его друзьям, всем, кто знает вас! Опозорю тебя так, что ты и пикнуть не посмеешь!»
Ксения молчала несколько секунд, глядя ему прямо в глаза. И затем, медленно, с вызывающей лёгкостью, на её губах расцвела улыбка. Это была не улыбка счастья или радости. Это была улыбка человека, которому нечего терять, человека, которого уже сломали, но не смогли подчинить. В ней читались вызов, презрение и абсолютное равнодушие к его угрозам.
«Вперёд!» – сказала она, её голос был чист и звонок, как колокольчик. – «Рассказывай. Мне терять нечего. Ты уже сделал со мной всё, что мог. А теперь, Даниил, я выбираю сама».
Его чувства были водоворотом. Шок от её спокойствия. Ярость от её вызова. Паника от осознания того, что его главная угроза не сработала. Его эго, его гордость, его мужская сущность – всё было растоптано этой одной улыбкой. Он был готов к мольбам, к слезам, к истерике, но не к такому полному, абсолютному безразличию к его власти. Он чувствовал себя бессильным, ничтожным. И одновременно, он осознал, что эта женщина, которая стояла перед ним, была ещё сильнее, чем он думал. И тем сильнее было его желание сломать её, подчинить, сделать своей. Эта одержимость теперь горела ещё ярче, потому что он увидел: она не просто его пленница. Она его равенство. И он не мог смириться с тем, что она выскользнула из его рук.