Когда рухнет небо

22

Глава 22: Падение короля
Улыбка Ксении, её пронзительное «Вперёд!» – эти слова эхом отдавались в голове Даниила, заглушая все звуки. Он стоял, парализованный её абсолютной, обезоруживающей смелостью. Его угроза, рассчитанная на страх и стыд, разбилась о её безразличие, как волна о скалу. Он, Даниил, привыкший управлять людьми, диктовать условия, держать все нити в своих руках, сейчас ощущал себя беспомощным. Он был королем, но его корона вдруг стала пылью в её руках.
Его глаза расширились. В этот момент он увидел не просто женщину, которую ненавидел и которой хотел овладеть. Он увидел существо, прошедшее сквозь огонь, сломленное, но не сломленное духом. Она была сильнее него, потому что ей было нечего терять. Ему же – было что. Его репутация. Его власть. И, как он вдруг осознал, его собственное, хрупкое психическое равновесие, которое держалось на иллюзии контроля.
Он сделал ещё один шаг, но уже не с угрозой, а с каким-то отчаянным мольбой в глазах. «Ксения… ты не понимаешь…»
Она покачала головой, и её улыбка не исчезла, лишь стала чуть грустнее. «Я всё понимаю, Даниил. И ты тоже всё понимаешь. Ты причинил мне боль, ты сломал меня. И теперь ты думаешь, что, пригрозив мне позором, сможешь заставить меня вернуться в твою клетку? Я выбираю свободу. Даже если это свобода выбора между тобой и небытием».
Её слова, спокойные и ясные, были как пощёчина. Они несли не только вызов, но и приговор. Приговор его прежней жизни, его слепой гордыне, его безжалостности.
В этот момент в гостиную вернулся Николай Петрович. Он окинул их обоих вопросительным взглядом. Воздух всё ещё был наэлектризован, но Ксения мгновенно изменилась. Её улыбка стала мягче, в глазах появилось что-то тёплое, обращённое к отцу. Она выглядела так, словно и не было никакого разговора с Даниилом.
«Всё в порядке, Ксюша?» – спросил Николай Петрович, заметив напряжение между ними.
«Всё отлично, Коля», – ответила она, и это ласковое «Коля» пронзило Даниила насквозь. Она позволила себе такую интимность с его отцом, но он для не, он был и оставался просто «Даниилом».
Николай Петрович перевёл взгляд на сына. «Даниил? Всё в порядке? Ты выглядишь бледным».
Даниил не мог вымолвить ни слова. Ком в горле не давал дышать. Он смотрел на Ксению, которая теперь уже откровенно игнорировала его, переключив всё внимание на отца. Он видел, как Николай Петрович нежно касается её руки, как она отвечает ему лёгкой, искренней улыбкой. И это было хуже любой пытки.
Осознание того, что он потерял её – не только как пленницу, но и как женщину, которую, как он с ужасом понимал, безумно любил – нахлынуло на него с головой. Он упустил свой шанс. Он разрушил всё своей жестокостью. И теперь она, та, кого он так жаждал, находила утешение и, возможно, любовь, рядом с его отцом.
Он чувствовал себя загнанным зверем. Угроза не сработала. Его власть оказалась ничтожной. Он был готов кричать, разрушать всё вокруг, но при отце он не мог. Он не мог раскрыть свою грязь.
«Мне… мне нужно идти», – выдавил он наконец, его голос был глухим и чужим. Он повернулся и вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.
Шаги были тяжёлыми, словно каждая ступенька вела его не вниз, а в бездну. За спиной он чувствовал её взгляд – нет, не взгляд, а отсутствие взгляда. Он был для неё никем. И это было его истинное поражение.