Когда рухнет небо

26

Глава 26: Золотая клетка
Пентхаус Даниила на верхнем этаже одного из самых престижных небоскрёбов Москвы был воплощением холодной, бездушной роскоши. Огромные панорамные окна выходили на залитый огнями город, создавая иллюзию безграничного простора. Но для Ксении это был лишь ещё один вид из окна её тюрьмы. Стены из стекла и бетона, дорогие картины, минималистичная мебель – всё это лишь подчёркивало её абсолютную изоляцию.
Даниил не отходил от неё ни на шаг. Его глаза, измученные бессонницей и безумием, следили за каждым её движением. Он запер её здесь не для физической пытки, нет. Его цель была куда более тонкой и жестокой – сломить её дух, заставить её принять его. Он не хотел, чтобы она просто существовала рядом; он хотел, чтобы она выбрала его, чтобы её воля была его.
«Ты будешь здесь, пока не поймёшь», – его голос был хриплым, но в нём звучала стальная решимость. – «Пока не поймёшь, что только я могу дать тебе всё. Что ты принадлежишь мне».
Ксения не отвечала. Она лишь молча смотрела на него, и в её взгляде читалось столько боли, столько усталости, что это на мгновение пронзило Даниила. Но он тут же подавил это чувство. Слабость. Он не мог себе этого позволить.
Дни слились в непрерывный поток. Даниил не позволял ей работать, читать, смотреть новости. Он отнял у неё телефон, отключил интернет. Её мир сузился до размеров пентхауса и его присутствия. Он постоянно разговаривал с ней, порой пытаясь быть нежным, порой снова срываясь в ярость, напоминая о её прошлом, о том, что она "спала" с ним, о том, что она "грязная" и никто кроме него её не примет. Он чередовал пытки словом с внезапными приступами почти детской мольбы, признаваясь в своей "любви", в своей "одержимости", словно пытаясь найти отклик.
Он заказывал для неё еду из лучших ресторанов, привозил дорогую одежду, но всё это было лишь позолотой на клетке. Ксения почти ничего не ела, её лицо осунулось, но в глазах по-прежнему теплился огонёк сопротивления. Она отвечала ему короткими, отрывистыми фразами, или просто молчала, погрузившись в себя. Её молчание было её щитом, её последним оружием.
По ночам Даниил не спал. Он часами сидел у её двери, прислушиваясь к каждому шороху, представляя её там, за стеной, такую близкую и такую недоступную. В нём боролись два чувства: безмерное желание обладать ею и глубокое, мучительное раскаяние за то, что он с ней сделал. Он видел, как она угасает, но не мог остановиться. Он был пойман в ловушку своего собственного безумия.
Однажды, когда Даниил зашёл в гостиную, он увидел, что Ксения сидит у окна, глядя на город. Её руки были сложены на животе, и в её позе было что-то новое, какая-то скрытая тайна. Она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила его появления.
«О чём задумалась?» – спросил он, его голос был непривычно мягким.
Ксения вздрогнула, но не повернулась. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы стен пентхауса, за пределы этого кошмара. И в этот момент Даниил ощутил необъяснимый, леденящий душу страх. Он понял, что она находится от него дальше, чем когда-либо. Её дух, её сущность ускользали от него, несмотря на все его усилия. Она была здесь, рядом, но её душа уже была далеко. И это пугало его больше, чем любое бегство.