Когда рухнет небо

29

Глава 29: Бездна отчаяния
Слова Ксении — «Я его всё равно не хотела» — прозвучали в палате как похоронный звон. Для Даниила это был не просто отказ от ребёнка, а отказ от любого будущего, любой надежды на искупление через неё. Он убил их сына, а она не хотела его. Эта мысль, ледяная и беспощадная, заморозила остатки его души. Он стоял на коленях, сгорбившись, и не мог заставить себя пошевелиться. Вся его сила, его власть, его безумная одержимость — всё оказалось бессмысленным.
Он вышел из больницы, словно сомнамбула, не замечая ни хмурого московского неба, ни редких прохожих. Мир вокруг него потерял всякий смысл. Раньше у него была цель: вернуть Ксению, наказать её, заставить подчиниться. Теперь не было ничего. Пустота.
Его отчаяние было настолько глубоким, что оно перестало быть эмоцией и превратилось в физическую боль, разрывающую его изнутри. Он не мог дышать. Он не мог думать. Единственное, что он чувствовал, — это жгучее желание исчезнуть, раствориться, перестать существовать.
Вместо того чтобы вернуться домой, он сел в машину и поехал куда глаза глядят. Скорость была единственным, что давало ему хоть какое-то подобие контроля. Он гнал по ночным улицам, игнорируя светофоры, повороты, опасность. Ему было всё равно. Он хотел почувствовать хоть что-то, кроме этой невыносимой, всепоглощающей пустоты.
В его голове роились безумные идеи. Одна страшнее другой. Он мог бы сбежать, исчезнуть из страны, начать новую жизнь, но куда? Ксения была его миром. Без неё он был никем. Он мог бы отомстить отцу за его «предательство», за то, что тот посмел быть счастливым с Ксенией, но эта мысль казалась ему мелкой, бессмысленной.
Наконец, его машина остановилась у обрыва. Он выключил фары и двигатель. Наступила полная, оглушительная тишина, прерываемая лишь шумом ветра. Даниил вышел из машины. Холодный воздух бил в лицо, но он не чувствовал его. Внизу, в темноте, виднелись огни города, похожие на рассыпанные по чёрному бархату бриллианты.
В этот момент, когда его разум был на грани коллапса, в нём вспыхнуло новое, ужасающее осознание. Если он не может обладать ею, то не будет обладать никто. Если она не хочет жить с ним, то не будет жить вовсе. Это была не логика, а чистое, животное безумие, порождённое болью.
Он достал телефон. Нашёл номер, который набирал уже сотни раз. Но на этот раз он звонил не с угрозами, а с приказом, который навсегда перечеркнёт всё. Его голос был спокоен до жуткого.
«Найди её», — сказал он в трубку. — «И прикончи. Тихо. Чисто. Так, чтобы никто и никогда не узнал, что это был я».
Последовала пауза. На другом конце провода явно сомневались.
«Ты понимаешь, что ты просишь, Даниил Дмитриевич?» — осторожно спросил его собеседник.
«Понимаю, как никогда», — отрезал Даниил. — «И у тебя есть всего несколько часов, пока она в больнице. Действуй. А если нет… тогда я найду другого».
Он отключился. Рука не дрогнула. Он сам себя не узнавал. Он был на дне. И в этом падении он собирался утянуть за собой и её.
Это был самый тёмный и отчаянный момент для Даниила.