Когда рухнет небо

32

Глава 32: Исповедь Даниила
Ксения выписалась из больницы. Новости об этом дошли до Даниила, словно эхо из другого мира. Он больше не следил за ней по камерам, не отправлял людей. Он пытался дать ей пространство, дать себе возможность дышать. Но каждый вдох был пропитан мыслью о ней. Осознание того, что он чуть не стал убийцей, навсегда изменило его, вытравив прежнюю спесь и высокомерие.
Прошла неделя, а может, и больше. Даниил избегал отцовского дома, но неизбежное приближалось. Николай Петрович позвонил ему лично. Его голос был спокоен, но твёрд. Отец объявил о дне свадьбы. Она состоится через месяц. С Ксенией.
Эта новость ударила Даниила по голове, как кувалдой. Он почувствовал не прежнюю безумную ревность, а холодную, отрезвляющую боль. Он был на грани. Он должен был действовать, но как? Угрожать? Шантажировать? Все эти методы были бесполезны. Она не боялась его, не желала его.
Собрав последние крохи мужества, Даниил приехал к отцу. Николай Петрович сидел в своём кабинете, перебирая бумаги. Его лицо было спокойным, даже умиротворённым.
«Отец», — начал Даниил, его голос звучал непривычно тихо. — «Я… должен с тобой поговорить».
Николай Петрович поднял глаза. «Я слушаю, сын».
Даниил сделал глубокий вдох. «Она… Ксения. Она тебя любит?»
Отец посмотрел на него без удивления, словно давно ждал этого вопроса. На его губах появилась лёгкая, горькая улыбка. «Нет, Даниил. Не любит. По крайней мере, не так, как ты мог бы подумать. Но мы хорошо ладим. Мы близки по духу». Он отложил бумаги. «Я помог её семье, у них были проблемы, и я её не обижаю. Я даю ей покой, уважение. Это то, что она сейчас ценит больше всего».
Даниил вздрогнул. Покой. Уважение. То, чего он сам никогда не давал ей. Он видел, как отец смотрит на Ксению. Это был взгляд человека, который нашёл утешение, но не страсть. Спокойное, взвешенное решение. А он, Даниил, всё это время боролся за любовь, которая казалась ему неразделенной.
«я бы отдал все свои деньги её семье, если бы это дало мне счастье быть с ней», — прошептал Даниил, и эти слова, сказанные случайно, прозвучали как приговор. Это было его собственное понимание любви, его готовность пожертвовать всем ради неё. Он, Даниил, осознал, что готов на все.
Тут он решился на последнее средство. Это был его последний шанс. Если это не сработает, то он потеряет её навсегда. Он не мог скрывать правду больше. Он должен был открыть все карты, даже если это означало уничтожить себя в глазах отца.
Даниил опустился на колени перед отцом, его лицо было искажено болью и отчаянием.
«Отец…» — голос его дрожал. — «Я… я должен тебе всё рассказать». И он начал. Рассказал о своём плане, о похищении, о психологической пытке. О той ночи. О беременности Ксении и о выкидыше. О своём безумном приказе убить её и о том, как он отменил его в последний момент. Он не утаил ничего, ни единой грязной детали, ни единой чудовищной мысли. Он вывалил на отца всю свою боль, всю свою вину, всю свою одержимость.
«Я не могу без неё жить, отец», — прошептал он, когда закончил. Слёзы текли по его лицу. — «Я знаю, я монстр. Я заслуживаю любого наказания. Но я не могу отдать её тебе. Я не могу без неё. Я люблю её. Безумно. И она… она единственная, кто может сделать меня живым. Я не знаю, что со мной происходит, но… я не могу без неё».
Он сидел на коленях, глядя на отца, который молча слушал его исповедь. Лицо Николая Петровича было бесстрастным, но в его глазах читалось нечто такое, что Даниил никогда раньше не видел — смесь шока, боли, разочарования и, возможно, понимания.
Это был отчаянный и рискованный шаг Даниила.