Когда рушатся стены

Пролог

Пролог

Иногда стены рушатся раньше, чем люди.

Морган Хейс
Балтимор
Ноябрь, 2022 год

Мне было тринадцать.
Говорят, человек не запоминает обычные дни.
Наверное, поэтому я почти не помню, что было за неделю до той аварии. Не помню, что ела на завтрак, какую одежду надевала в школу или о чём разговаривала с одноклассниками.
Но тот вечер…
Его я могла бы описать с закрытыми глазами.
Каждый звук.
Каждый запах.
Каждую каплю дождя. Он навсегда застрял где-то глубоко внутри меня.
За окном медленно темнело. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, а мелкий дождь уже превратился в настоящий ливень. Дворники машины работали без остановки, пытаясь справиться с потоками воды, которые бесконечно стекали по лобовому стеклу.
Я сидела на заднем сиденье семейного внедорожника, прижавшись лбом к прохладному стеклу. На мне был светло-бежевый вязаный свитер с длинными рукавами и голубые джинсы. Светлые волосы были собраны в неаккуратный хвост, но несколько прядей всё равно выбились и прилипали к щекам.
Пальцем я медленно рисовала на запотевшем окне. Сначала круг. Потом крышу. Маленький дом. Рядом дерево. А затем три человечка.
Я.
Мама.
Папа.
Я улыбнулась.
Рисовать было так же естественно, как дышать. Иногда мне казалось, что если я смогу нарисовать что-то достаточно красиво, оно обязательно останется со мной навсегда.
Как же я ошибалась…
— Морган, ремень нормально застегнула? — спросил папа, не отрывая взгляда от дороги.
Я закатила глаза.
— Да.
— Проверь ещё раз.
Я тихо рассмеялась.
— Ты всегда это говоришь.
Папа улыбнулся уголками губ.
— Потому что люблю тебя.
Эти четыре слова навсегда останутся последними, которые я услышала от него.
Маму звали Эмили Хейс. Она сидела впереди, повернувшись ко мне вполоборота. Свет фонарей скользил по её светлым волосам, а на коленях лежала папка с моими рисунками. Она всегда носила её с собой, будто боялась потерять хотя бы один лист.
— Когда приедем домой, покажешь, чем закончила картину? - спросила она.
Я кивнула.
— Почти закончила море. Осталось только небо.
— Знаешь, что мне всегда нравилось в твоих рисунках?
— Что?
— Они живые. Даже когда ты рисуешь грусть, в ней всё равно остаётся надежда.
Я отвела взгляд к окну.
Тогда я ещё не понимала, насколько сильно ошибалась мама. Всё произошло за несколько секунд.
Слишком быстро.
Яркий свет.
Настолько яркий, что пришлось зажмуриться.
Громкий автомобильный сигнал.
Резкий визг тормозов.
Папино:
— Чёрт…
Мамин испуганный крик.
А потом…
УДАР.
Мир буквально перевернулся.
Меня бросило вперёд, ремень больно впился в грудь, голова ударилась о стекло. Перед глазами всё смешалось.
Металл скрежетал так громко, будто машину разрывали на части голыми руками.
Я ничего не понимала.
Не понимала, почему не могу вдохнуть.
Почему всё кружится.
Почему так холодно.
Почему…
Когда я открыла глаза, дождь всё ещё шёл.
Он медленно стекал по разбитому стеклу, смешиваясь с кровью. Красные и синие огни мигалок отражались в лужах, превращая мокрый асфальт в размытую картину.
Я попыталась пошевелиться. Получилось с трудом.
— Мам?..
Мой голос дрожал.
Ответа не было. Я посмотрела вперёд. Мама больше не двигалась.
— Пап?..
Тишина.
— Пап…
Почему…
Почему вы молчите?
Я не понимала.Правда не понимала. Мне казалось, что они сейчас просто откроют глаза.Что папа снова улыбнётся. Что мама скажет, что всё хорошо. Что это просто страшный сон. Но время шло. А они всё так же молчали.
Я начала кричать.
— МАМА!
Пожалуйста…
— ПАПА!
ОТВЕТЬ…
ПОЖАЛУЙСТА!
Я кричала до тех пор, пока голос окончательно не сорвался.
Кто-то открыл дверь машины. Чьи-то сильные руки нежно подняли меня. Кто-то что-то говорил. Спрашивал моё имя. Я ничего не слышала. Потому что в тот момент вместе с родителями погибла и маленькая девочка, которая верила, что всё плохое однажды заканчивается. Она больше никогда не вернётся.
А через две недели меня отвезут в интернат. Туда, где следующие три года станут настоящим испытанием. Где единственным спасением окажутся карандаш, старый альбом и рисунки. Где я встречу своего первого и единственного друга. И где, сама того не зная, начну путь, который однажды приведёт меня в Нью-Йорк.
В дом семьи Блейк.
В дом, где каждый жил со своей болью.
И где человек с холодными голубыми глазами возненавидит меня ещё до того, как узнает моё имя.
Тогда я ещё не знала…
Иногда стены рушатся не потому, что они слабые.
Иногда они просто слишком долго держали чужую боль.