Когда сердце не захочет биться

Глава 4- Ночной гость

Она снова проснулась только к обеду. Утренний кофе едва справился со своей задачей — лишь немного прояснил сознание, но не разогнал гнетущую тоску. Лея не хотела ехать в клинику. Внутри всё кричало: это бесполезно. Может, и к морю идти не стоило… Она просто легла на диван и разрыдалась от бессилия.

Ей хотелось тепла. По-женски — не внимания, не жалости, а настоящего тепла. И в то же время — она не хотела жить. Он не пришёл. Может, с ним что-то случилось? Нет. Это я. Всё дело во мне. Я никому не нужна.

Наступила ночь. Тучи нависли над городком, и осенний дождь сорвался с неба, барабаня по карнизам и крышам. Резкий порыв ветра распахнул окно, и Лея, вздрогнув, поднялась с постели, чтобы его закрыть.

Когда она захлопнула створку, в тишине вдруг раздался голос:

— Ты ведь говорила, что хочешь жить… А на лечение не пошла?

Лея обернулась резко, сердце застучало в горле. Комната была пуста. Она включила свет — и тогда увидела его.

Он сидел за её столом. В руках держал букет пионов — цветов, которых не было в этой округе. Лея и забыла, как это — когда тебе дарят цветы. В груди что-то дрогнуло.

— Как ты узнал, где я живу?.. Как ты вообще попал сюда? — выдохнула она, чувствуя, как начинает дрожать. Она сжала кулаки и выкрикнула:

— Кто ты вообще, Касиан?! Ты — смерть, что пришла посмеяться надо мной? Или…

— Или кто? — перебил он мягко. — Спаситель? Не думаю. Хотя… ты ведь знаешь ответ, Лея. Просто присмотрись.

Он встал из-за стола и сделал шаг вперёд. Свет упал на его лицо, на бледную кожу. От него не падала тень.

— Видишь? — произнёс он тихо. — Да, я не живой. В каком-то смысле — смерть. Но я пришёл не за тобой. Я впервые почувствовал, как моё холодное сердце отозвалось на чужую боль.

Лея смотрела на него, как заворожённая. Потом почти шёпотом:

— Ты… вампир?

Он кивнул:

— Да.
Лея отшатнулась, упершись спиной в стену. Внутри всё кричало: беги! Но ноги не слушались. Она смотрела на него — на его глаза, в которых не было ни кровожадности, ни злобы. Только... усталость. Печаль. И что-то ещё, что заставляло её сердце биться чуть чаще.

— Ты с ума сошёл… — прошептала она. — Ты не можешь быть реальным. Это… это бред. Я сплю. Я окончательно съехала с катушек.

Он не двинулся с места. Лишь тихо произнёс:

— Я реален, Лея. И ты не сошла с ума. Но если хочешь, я уйду. Только скажи.

— Ты… ты выпиваешь кровь? — спросила она с дрожью.

Он кивнул. Без оправданий. Без объяснений.

— Людей?

— Да. И да… я убивал. — Он опустил глаза, будто это слово всё ещё жгло его. — Когда-то. Тогда голод был сильнее. Он лишал меня разума, лишал выбора. Я охотился. Я был чудовищем, и я это знаю.

Он поднял на неё взгляд — и в нём не было защиты. Только обнажённая, мучительная правда.

— Но потом я… сломался. Не мог больше. Голод не ушёл, но я научился с ним жить. Научился сдерживаться. Я больше не убиваю. Уже давно. Много лет. — Он помолчал. — Я сменил участь охотника на участь голодающего. Это тяжело… Но я не хочу больше быть тем, кем был.

Повисла тишина. За окном бушевала непогода, а внутри неё бушевало что-то гораздо страшнее — внутренний хаос.

Лея вдруг засмеялась. Тихо, нервно.

— Что ж… даже ты — чертов вампир — пришёл, а все живые меня просто забыли.

Он сделал шаг ближе:

— Я не забыл. Я услышал тебя — как бы это ни звучало. И я здесь.

Она долго смотрела ему в глаза. Потом прошептала:

— А если я скажу, что хочу жить… ты останешься?

Касиан чуть склонил голову:

— Тогда я буду рядом. Пока ты сама не скажешь — уходи.

И в этот момент она впервые за долгое время не почувствовала себя одинокой.

-И что ты нашёл в такой как я ? Спросила Лея

Касиан медленно поднял взгляд, его глаза, будто скрытые под пеленой столетий боли и молчания, на мгновение дрогнули; он выглядел так, словно каждое слово даётся ему с усилием, словно он впервые позволяет себе говорить вслух то, что столько лет держал глубоко внутри.

— Что же я увидел в тебе? — произнёс он, почти не шевеля губами, словно боялся, что правда может разрушить хрупкий мост, который только начал выстраиваться между ними. — Видишь ли, я бессмертен; моё существование — бесконечный поток ночей, пустых и одинаковых, где каждая следующая лишь продолжение муки, и в этом постоянстве я давно перестал видеть смысл, потому что бессмертие — не дар, а приговор, если в нём нет ни привязанностей, ни цели, ни тепла.

Он на мгновение прикрыл глаза, словно вновь переживая ту ночь, о которой говорил:

— А ты... ты была как рваный свет сквозь плотную завесу серости; я увидел тебя тогда, в ту самую первую ночь, когда решил, что с меня достаточно, что даже солнце не стоит того, чтобы ждать его снова. Я стоял на грани — между тем, чтобы исчезнуть, превратиться в пепел на рассвете, и... тем, чтобы остаться, не зная зачем. И именно в этот миг ты появилась; вся такая хрупкая, уставшая, и всё же настоящая, живая — и мне стало страшно за тебя, не за себя, не за свою вечную жизнь, а за твою, короткую, несправедливо обрезанную.

Он сделал шаг ближе, почти шёпотом продолжая:

— Ты пробудила во мне нечто давно утраченное — желание чувствовать, верить, вспоминать, каким я был до того, как всё утратил; я захотел вернуть тебе смысл жизни, потому что, делая это, я бы возвращал и себе то, чего давно лишился... человечность, Лея. Ты спасла меня, не зная об этом; и, возможно, теперь я хочу спасти тебя.

Слова тронули её до глубины души. Что-то подкосило ноги, голова закружилась, и всё вокруг поплыло... Последнее, что она почувствовала — как чьи-то холодные руки аккуратно подхватывают её, прежде чем она провалилась в темноту.

Очнулась Лея ближе к полудню. Всё казалось нереальным. Она села в кровати, глядя в потолок.

— Сон… Конечно, это был всего лишь сон. Не бывает никаких вампиров…

С этими мыслями она поплелась на кухню — с тяжестью в теле и опустошением в душе. Но там, на столе, стояла ваза. Пионы. Те самые, редкие, которых не бывает в этой округе.

А рядом — аккуратно сложенная записка.

“Еда в холодильнике. Ты поешь — и иди лечиться.
С заботой о тебе,
твой ночной гость.”

Лея застыла. Внутри разлилось тепло и лёгкий, едва ощутимый страх.
Он был здесь. Это был не сон. И он заботился о ней…

Прошёл день , лечение , и опять домой.

Лея стояла у окна, прижимая к груди записку. За стеклом медленно шёл дождь, тонкими каплями стекал по стеклу, будто мир сам плакал вместе с ней — от облегчения, от страха, от чего-то, что словами не выразить.

Она не знала, где он теперь. Придёт ли ещё. Или это была одна-единственная ночь — как вспышка в долгой темноте.

Но в ней что-то изменилось. Она чувствовала это.

Впервые за долгое время ей хотелось жить. Хотелось выбраться из этой серости, хотя бы ради того, кто, по сути, не живёт — но напомнил ей, что её жизнь всё ещё может быть её.

Она открыла холодильник — и расплакалась, увидев аккуратно завернутый контейнер с её любимым блюдом.

Села за стол. Открыла блокнот. И написала:

"Если ты ещё придёшь, я буду ждать.
И я обязательно вылечусь.
Хочу научиться жить — как ты научился чувствовать."

В ту же ночь, где-то на холмах, среди деревьев, чья тень качалась на ветру, стояла фигура в чёрном. Он смотрел на окна её дома, едва заметно улыбаясь.

— Спасибо, Лея… — прошептал Касиан, и ветер унес его голос прочь, как шепот вечности.

И в этот миг стало ясно — даже вечность может дрогнуть перед тем, кто просто хочет жить.

Но пирс пустовал.... Волны кочались в ночи , среди этой пустоты , но оба были довольны....